И придется поговорить с Крячко. Он был ближе с их курсантами во время командировки в Саратовскую область для обучения местных следователей. Но полковнику не хотелось сообщать другу, что запись уже у них. Пусть проведет еще час, не зная, что одну из лучших слушательниц их лекций в Энгельсе перед смертью мучили, превратив в беспомощную куклу. Такое не забывается. Остается лишь оттянуть момент, когда горе и гнев сплетутся в сердце, как змеи, и в сыщике проснется желание посмотреть в глаза пойманному убийце. Но когда оно сбудется, произойдет худшее: наполняющая силой злость исчезнет, а боль потери человека, которого ты знал, учил, уважал, останется. Пусть Станислав Крячко встанет на этот путь хоть на час позже напарника. Пока Лев Гуров уже делает первые шаги.
Полковник Гуров взял телефон и заговорил, услышав на там конце голос сокурсника Лизы и Глеба, интеллектуала Паши Банина:
– Навестите сегодня архив?
Павел Банин получил в родном отделе по расследованию убийств кличку Мозг. Коллеги шутили, что благодаря Паше ведомство сэкономило на обоях: стены в его кабинете были увешаны дипломами, как у романтичного вампира Эдварда Каллена из подростковой саги «Сумерки». Отучившись на химика, физика, социолога, религиоведа и психолога, он сознательно пришел в криминалистику и начал карьеру с раскрытия серии жесточайших ритуальных убийств, прокатившейся по коттеджам на саратовской Рублевке – в селе Усть-Курдюм.
Именно Банин понял, что преступники секут даже малолетних детей плетьми и расправляются с жертвами ударами топоров, потому что, согласно преданию, на месте села когда-то стояли войска Степана Разина. Догадка привела его в закулисье спектакля саратовского ТЮЗа, где недавно поставили натуралистичный спектакль «Царский гнев», актерский состав которого год назад покинул исполнитель роли палача. Отсутствие реплик и недостаток таланта Степан Дьячков активно компенсировал дотошным воспроизведением средневековых пыток, претензиями на сложность натуры и банальным пьянством. Этой харизмы хватило для увольнения из театра и создания собственной кровавой труппы из бывших детдомовцев и неблагополучных учеников ПТУ. Обретя своего Чарльза Мэнсона, поклонники «таланта» Дьячкова назвались «Лицедеями» и поселились на заброшенной даче в богом забытом поселке, где их и взял штурмом ОМОН. И все это стало заслугой Банина, с его цепкостью и способностью анализировать не связанные, казалось бы, между собой факты. Гурова эта его черта, свойственная и самому полковнику, восхищала.
Позже, встретившись на допросе со следователем, Дьячков проклял Банина. Начал он издалека.
– Как вас по батюшке? – спросил убийца и истязатель, никоим образом не демонстрируя своей досады и разочарования из-за поимки. Вел себя словно на светском рауте, показалось Банину.
– Павел Дмитриевич, – ответил тот сдержанно.
– А батюшку как величали?
– Дмитрий Павлович. Это у нас семейное.
– Понятно. А поглубже родословную не копали? – продолжал расспрашивать его Дьячков.
– Нет надобности.
– Зря! Судя по фамилии, основатель вашего рода был банщиком.
– Все может быть. Прозвища, к которым восходят фамилии, часто указывают на род занятий носителя.
– А знаете, что банщики часто знались с бесами? Точнее, одним бесом.
– И каким?
– Банником.
– Звучит безобидно.
Дьячков хохотнул:
– Безобидно?! Банник наблюдал за жителями деревни в банный день из-за каменки. А после полуночи приводил в парную своих гостей – других чертей, духов леса и овина, где шла молотьба. Всех, кто мешал честной компании, они душили.
– Как ваша паства? – не сдержался Банин.
– Скорее, ваша, – ехидно ответил Дьячков. – Если баню снести, бес может прицепиться к тому, кто там трудился, и вечно жить потом с его семьей. Окружая ее членов энергией танатоса. Привлекая в нее горести и смерть.
Даже познакомившись со своей невестой Ангелиной, которая работала танатопрактиком, то есть человеком, который бальзамирует, одевает и делает макияж покойникам, Банин не придавал этим словам значения. Но сейчас, глядя, как она открывает патологоанатомический мешок, в котором тело его сокурсницы и коллеги Лизы Колтовой доставили из судебно-медицинской экспертизы, Павел подумал, что по крайней мере в последние месяцы его и правда преследует какой-то злой рок.
