Почти все герои сборника Александра Воинова — люди, в той или иной мере связанные с военной профессией. В первом разделе писатель с большой точностью, с хорошим знанием материала показывает жизнь и быт предвоенного поколения курсантов, будущих офицеров Великой Отечественной войны. Читатель знакомится с ними на учениях, в строю, в часы досуга, в увольнительной. Много пережитого, личного вложено автором в образ молодого командира Березина, от лица которого ведется повествование.Второй раздел книги посвящен советским разведчикам и героям одесского подполья. Один из эпизодов мужественной борьбы непокорившейся Одессы с оккупантами воссоздан в документальной повести «Комендантский час», описывающей подлинные события.
Стажировка. Какое волнующее слово! Это значит — ты едешь в полк связи не кем-нибудь, а младшим командиром. В петлицах твоей гимнастерки, хоть и временно, но все же два красных треугольничка. Ты командир отделения, самого настоящего отделения, в котором около десятка бойцов. Ты ими командуешь, они тебе подчиняются и называют тебя: «Товарищ командир отделения».
Ты уже не говоришь: «Петров, принеси аккумулятор!» Ты отдаешь приказ: «Товарищ Петров, принесите аккумулятор!..» Слово «товарищ» и обращение на «вы» придает фразе иную интонацию. И голос при этом у тебя невольно становится иной — волевой, командный голос!
Удивительное чувство испытываешь, когда видишь, как твое слово почти мгновенно становится делом. Сразу к этому трудно привыкнуть. Но постепенно начинаешь понимать цену и силу слова. Это заставляет тебя быть осторожным, очень осторожным — не всякое слово отныне ты имеешь право произнести…
И вот наконец мы, курсанты, приехали в полк связи, нас распределили по отделениям, каждое отделение заняло свою палатку, и я оказался лицом к лицу со своими восемью бойцами. Все они в армии уже второй год, это опытные, знающие службу ребята. Приняли они меня вежливо, но без особого радушия, то и дело вспоминали своего командира отделения Козлова, который находился в госпитале.
В частом упоминании его имени содержался явный намек на мою неопытность: мы, мол, знаем цену хорошему командиру! Посмотрим, будешь ли ты таким, как Козлов!..
И мне искренне хотелось стать таким, как он. Нет, даже в тысячу раз лучше!.. Сначала мне думалось, что само положение — как-никак, а я курсант военного училища — создаст мне необходимый авторитет.
Но на другой же день мне пришлось убедиться, что это не так…
Подходя к нашей палатке, я услышал голоса моих бойцов. Они спорили между собой. Кто-то из них назвал мою фамилию. Я прислушался.
В общем гуле выделялись два голоса.
Один высокий, мальчишеский:
— И зачем их к нам прислали?! Что мы, морские свинки, что ли, на нас опыты производят!
Другой, хрипловатый:
— Надо же где-то командиров учить!
Первый из спорящих усмехнулся:
— Разве Березин командир?! Да ему до Козлова, как до Луны!
Я поборол в себе искушение вбежать в палатку и разнести в пух и прах того, кто подрывал мой авторитет. Постоял и медленно побрел к беседке, где была читальня.
Механически перелистывал «Огонек» и думал: с чего начать, как добиться у бойцов подлинного, а не формального уважения?
Горько слышать, когда уже на второй день после вступления в должность над тобой подтрунивают подчиненные. Значит, ты сделал неощутимые для себя ошибки.
Я перебирал в памяти своих бойцов, стараясь представить себе, какой к каждому из них нужен подход. Но это не удавалось мне, я еще почти совсем не знал их.
Да, я понимал, что ошибки могут быть. Но какие? Это я еще не уяснил.
Самое главное — надо быть справедливым, в конце концов решил я. Вот где ключ ко всему!
И придя к такому решению, которое, как мне казалось, полностью исчерпывало все вопросы, я поднялся. И мир уже не представлялся мне больше таким мрачным.
Я глядел на бесконечные ряды уходящих вдаль палаток; конусообразные, с острым верхом, они напоминали шлемы богатырей. И казалось, сами богатыри спят где-то неподалеку, в ковыльной степи…
Заиграла труба. Приготовиться к вечерней поверке!..
Возвращаясь к своей палатке, я невольно снова прислушался. Тихо! Осторожно откинул полог. Никого нет.
На перекрестке линеек я встретил двух своих бойцов. Оба были в вылинявших на солнце гимнастерках, с лицами, серо-коричневыми от загара; на головах выцветшие почти добела пилотки. Увидев меня, они прервали свой разговор, быстро одернули гимнастерки.
Высокий, сутуловатый, с хитроватыми темными глазами — Богатенков, фамилия другого, коренастого, как будто Артамонов. Да, точно, Артамонов. Командир взвода лейтенант Корнев предупредил меня, что он малый грубоватый, замкнутый и на него надо обратить особое внимание.
Оба улыбаются мне.
— Скоро на поверку, — говорю я и тоже улыбаюсь.
— Скоро, товарищ командир! — отвечают они почти разом.
Я сворачиваю на среднюю линейку и сталкиваюсь с Фокиным и Жариковым, — мы с ними из одного курсантского взвода. Они беседуют между собой и громко при этом смеются. Я командую первым отделением, Фокин — вторым, Вася Баженов — третьим, Винька Левшевич — четвертым, а Жариков бери выше — помощник командира взвода. У него в петлицах три треугольника.
Мы не виделись всего какой-нибудь час, но встретились так, словно не виделись год.
— Как дела, Березин? — спрашивает Фокин. — Как поживает твой полк?
— В полном боевом!
— Моральное состояние?
— Высокое!
Жариков начальственно глядит на нас.
— Ну, хлопцы, теперь я вас погоняю! У меня будет полный порядочек!
Мы смеемся. Жизнь поставила нас в новые, непривычные отношения, и с ними еще надо освоиться.
— Что будем делать завтра? — спрашиваю я.
