Его озабоченное лицо слегка просветлело, и, когда поезд, дав долгий свисток и выпустив длинный султан пара, с грохотом остановился у вокзала Виктории, Стефен прошел по платформе и сел на конечной остановке в автобус № 25. Под мелким моросящим дождем автобус тронулся в направлении Уайтхолла и Стрэнда по необычайно оживленным в это время дня грязным улицам. Уже начало темнеть, когда через час они свернули в район Степни и затряслись по выбоинам. Глядя сквозь усеянное каплями дождя окно на узкие, заполненные бедным людом улочки, где мерцали масляные фонари на ручных тележках мелких торговцев, Стефен почувствовал облегчение от одного сознания, что он как бы растворяется в этой безымянной людской массе. Здесь, по крайней мере, никто не знает его, никто не станет оскорблять и унижать. У «Благих намерений» он вышел из автобуса и, смешавшись с толпой, еле передвигая ноги и сам удивляясь своей медлительности, побрел по Кейбл-стрит. Стефен помнил, что ему нужен дом № 17, и вот он уже стоял у порога маленького кирпичного домика, одного из многих в длинном ряду рабочих жилищ, лепившихся друг к другу на этой улице.
Волнуясь, Стефен поднес руку к ярко начищенному молоточку и, чувствуя, как нарастает усталость, граничащая с изнеможением, подумал, что в случае отказа ему просто некуда пойти. Может быть, не услышали его стука? Он уже хотел постучать еще раз, как вдруг дверь отворилась и перед ним в желтом свете газового рожка предстала Дженни.
– Добрый вечер. – Как трудно было произнести эти слова небрежным тоном. – Я зашел узнать, нет ли у вас свободной комнаты.
Она вглядывалась в темноту, где он стоял, с неуверенностью хозяйки, привыкшей к разным неприятным неожиданностям (всякие тут ходят: и нищие, и бродяги, и пароходные зайцы, и приезжие с Востока в длинных развевающихся одеждах – эти являются сюда прямо из порта с грузом ковров), но, присмотревшись как следует, удивленно вскрикнула – пожалуй, даже не столько удивленно, сколько обрадованно:
– Мистер Десмонд! Ну, скажу я вам, вот уж кого не ждала! Проходите же, сэр!
Она закрыла дверь и остановилась перед ним в теплой маленькой прихожей, такой светлой благодаря обоям в желтую клетку и казавшейся совсем крошечной из-за внушительной вешалки для шляп в виде оленьих рогов. Хотя перед глазами Стефена плыл туман, он все же разглядел красные прожилки на щеках Дженни и коричневую родинку на скуле, которую впервые заметил девять лет назад.
– Вот уж чудно́, сэр! Никогда бы не поверила. – Она с улыбкой покачала головой. – А ведь после того, как мы с вами тогда беседовали в кафе, я чувствовала – только не обижайтесь, пожалуйста! – прямо чувствовала, что вы непременно приедете порисовать к нам в Степни.
– Так, значит, у вас есть свободная комната?
– Конечно, сэр. Мистер Тэпли – это старик, мой постоянный жилец, я еще вам говорила про него – так он всегда живет внизу. А верхняя комната, та, что окнами во двор, – а я только эти две комнаты и сдаю – сейчас свободна. Хотите взглянуть?
– Да, пожалуйста.
Какое счастье, подумал он, поднимаясь вслед за Дженни по крутой деревянной лесенке, что ей ничего о нем не известно и она приняла его со свойственным ей спокойствием и без всякого удивления, несмотря на то что он явился так внезапно, без всякого багажа, из сырости и темноты.
Комнатка окнами во двор, хоть и походила по своим размерам на коробочку, отличалась чистотой и была приятно обставлена: гардероб из темного дуба, умывальник, плетеное кресло с подушкой и на покрытом навощенным линолеумом полу – два коврика ручной работы.
– Здесь, конечно, не очень просторно, – заметила Дженни, по-хозяйски оглядывая комнатку. – Зато уютно… есть газ… и чисто. Вы ведь помните, я всегда терпеть не могла грязи, мистер Десмонд.
– Здесь в самом деле очень мило. Если можно, я сниму ее.
– Вы желаете комнату со столом, сэр? Я даю мистеру Тэпли завтрак и ужин. Днем-то он почти никогда не бывает дома, да и вы тоже, наверное. Комната ваша будет стоить десять шиллингов без стола и фунт – со столом.
– Я думаю… со столом.
– Очень хорошо, сэр. А сейчас вы уж меня извините. Я только сбегаю к Липтону за чем-нибудь вкусным вам на ужин. Вы не возражаете против телячьей котлетки в сухарях?
– Нет… мне все равно, спасибо. – Его вдруг пробрал озноб, закололо в боку, и, пошатнувшись, он вынужден был прислониться к стене, чтобы не упасть. – Мне бы хотелось помыться.
Она понимающе кивнула и направилась к двери, тактично пояснив:
– Ванна в конце коридора. У нас там хороший душ, сэр. Надо только сунуть пенни в автомат счетчика.
