Что там делали доисторические женщины, когда на них нападал депресняк? Крали какого-нибудь птенчика из ближайшего гнездышка? Буэ. Давайте надеяться, что нет. Так, что же делали люди до появления химикатов, чтобы приободрить себя? Может, им была знакома какая-то трава, листья которой доставляли сахарное наслаждение? А может, какая-нибудь пещерная леди знала о соленом источнике? Она могла бы пробраться туда и, закрыв глаза, притвориться, что живет в далеком-далеком будущем, где есть жареный картофель с луком.
До этого момента я считала, что она была удивительно сильной и приспособленной к окружающему миру, но сейчас передо мной встал вопрос: а что если это не так? Может, в действительности, она была несчастна? Какая речь может быть о счастливой жизни, если она даже печеньки испечь себе не могла?
ГРРРР. Я так выражаю свою огромную страсть и тягу к еде, чтобы вы знали. Будем надеяться, что Джекки была права, и вскоре я смогу проще относиться ко всем этим вкусняшкам, потому что сейчас…еще чуть-чуть и я начну облизывать картинку, на которой торт нарисован.
Может быть, я ужасный человек и все такое прочее, но я была даже немного рада, что заставила Мэтта сегодня немного пострадать. Ну, если он, конечно, не прикидывается. Я ни в коем случае не почувствовала себя лучше от этого, но было приятного осознавать, что на этот раз больно не мне одной.
Прямо сейчас я так сильно нуждалась в печенье, что была готова закричать.
В первую субботу каждого месяца в «Кармическом Кафе» традиционно устраивался вечер поэзии. На скромный взгляд, именно в этом веганском ресторане, расположившимся неподалеку от университета, подавали самую отвратительную еду на всем белом свете. И дело тут отнюдь не в вегетарианстве – у такой пещерной дамы как я нет с этим проблем – вся еда у них была либо пересоленой, либо перстной; либо недожаренной, либо разваренной. Тут все зависит от блюда, которое вы выбрали, ну, и фазы луны. Ладно, шучу-шучу. Наверно.
Джордан всегда заказывает вегетарианский бургер с дополнительной порцией огурцов и лука, чтобы заглушить вкус этой штуковины и убедить себя в том, что на самом деле он ест настоящий гамбургер. Я же всегда беру запечённый картофель фри. По сей день я не могу найти в меню чего-нибудь более съедобного, чем это.
Но это не имело абсолютно никакого значения. Мы ходили сюда не за едой. Мы с Джордоном просто любили наблюдать, как Аманда рвет всех, как Тузик грелку.
Так же, как и остальные посетители. С тех пор как она начала выступать здесь в качестве поэта, у нее появилась своя группка фанатов. После выступлений, к ней частенько подходят другие поэты, чтобы обсудить их работы. Я даже как-то раз видела, как профессор местного колледжа спрашивал ее, решила ли она, куда будет поступать, и уговаривал остаться здесь, дабы присоединиться к его проекту.
Но Аманда не обращала на это совершенно никакого внимания. Не думаю, что она даже замечает, что остальные поэты не получают и толики того внимания, что получает она.
– Это не соревнование, – сказала она Джордану, когда тот попытался обратить ее внимание на это.
– Черт возьми, если это не соревнование, то почему же тогда ты продолжаешь выигрывать?
– Здесь нет никаких призов и премий. Мы просто группа художников, которые хотят высказаться.
– Ладно, в таком случае, ты высказываешься лучше всех, - ответил Джордан и чмокнул ее в щечку.
Какие же они милые.
Должна признаться, в такие моменты, мне становилось настолько грустно, что я жалела о том, что я вообще нахожусь с ними. Я люблю их, правда, люблю, но мне было ужасно больно от уготованной мне роли третьего колеса.
Сегодня вечером Аманда выступала последней. Когда конферансье назвал ее имя, Джордан наклонился и прошептал: «Надери этим восьми поэтишкам задницы». Закатив глаза, Аманда проскользнула на сцену и окутала всех нас своим очарованием.
Вскоре кафе наполнилось звонкими аплодисментами, а спустя мгновение Джордан взглянул в сторону входа и приветственно кивнул кому-то. Я развернулась и увидела адресата этого кивка.
Мэтт.
– Что он здесь делает? – спросила я у Джордана.
– Понятия не имею. Я попросил его просто подойти к кафе, – сказал тот, все еще продолжая хлопать в ладоши.
Аманда вновь вернулась к нам, сияя от такого радушного приема публики, и угодила прямиком в объятия Джордана.
В следующую минуту Мэтт пересек зал, и как только Аманда его заметила, от ее улыбки не осталось и следа.
– Привет, – поздоровался Джордан.
– Привет, – сказал Мэтт, зарывшись руками в карманы. – Восхитительное выступление, – сказал он Аманде.
– Спасибо, – пробубнила она, взяв стакан воды и сделав глоток.
Джордан позаимствовал стул у другого столика и поставил его прямо рядом со мной.
– Присаживайся.
Мэтт же начал колебаться.
