Одета я была с иголочки: расклешенные черные брюки, которые, по словам Аманды, визуально «вытягивали» и стройнили меня; обтягивающий белый топ, насыщенно-синий кардиган поверх него и перламутровые сережки-гвоздики. Образ завершали мои неукротимые кучерявые волосы (на которые пришлось истратить немного средства для укладки, если быть до конца откровенной) и самый идеальный макияж из всех, что я когда-либо наносила. На этих выходных Аманда дала мне мастер-класс, чтобы быть уверенной, что я не напортачу.
Это было так странно. За эти 117 дней я красилась лишь раз, на Хэллоуин. Даже несмотря на то, что я понимала, что все это часть одного большого эксперимента, мне все еще казалось, что это неправильно: наносить макияж на мое доисторическое лицо. Я успокаивала себя тем, что это временно. Я просто хочу удовлетворить свое любопытство. Для чего еще придумали эксперименты?
Я подошла к Нику, прибывая в полной уверенности, что и он, и Мэтт не могут отвести от меня глаз.
– Я решила, что пойду с тобой на бал, – сказала я Нику. – Можешь заехать за мной в шесть.
Он был удивлён, будто бы мне и не надо было соглашаться, будто бы это даже не обсуждалось. По-моему, в мире Ника нет места отказам.
Я покосилась в сторону Мэтта, который тут же отвёл взгляд. Отлично.
Я провела весь оставшийся урок за компьютером, притворяясь, что не замечаю, как Ник и Мэтт периодически посматривают на меня. Как же это было странно и вместе с тем приятно.
Главный вопрос заключался в следующем: смогу ли я все сделать правильно? Когда в проект привлекаются другие люди, появляется множество переменных. Это не все равно, что работать с фиговыми осами. Я не могу закинуть парней в чашку Петри и раздавить их, чтобы извлечь образец ДНК. Ну, или в данном случае, понять их психологию.
Но, как сказал Эйнштейн: «Если бы мы знали, что мы делаем, это не называлось бы исследованием, не так ли?»
После уроков я дошла до дома, быстро приняла душ и, облачившись в халат, стала ждать Аманду.Она должна была придти в четыре тридцать, чтобы успеть перед работой сделать мне укладку и макияж. У меня же, по всей видимости, сегодня был выходной. Есть вещи поважнее приготовления идеальной веганской пиццы.
Я хотела собраться сама, но Аманда была непоколебима.
– Всю неделю я сама превосходно справлялась с макияжем, разве нет?
– Да, но это работа для профессионала, а не для любителей. Так что посторонись и позволь мне сделать свою работу.
Она разложила все свои кисточки, но, прежде чем приступить к работе, встала в центр комнаты и вытащила листок бумаги.
Откашлявшись, она начала:
– Посвящается сегодняшней ночи:
«Прекрасная Кэтрин, ее дух, пылающий страстью,
Опрометчивый Ник, поглощенный желаньем,
Подобно любви, приходящей в ночи
Что к сегодняшним нам, что к Хомо Эректус»
Я наградила ее бурными аплодисментами, в ответ на что Аманда поклонилась.
– Могу я включить это в свое исследование?
Она протянула мне листок.
– Почту за честь. Довольно болтовни. Пришло время для масштабной перестройки.
К тому моменту как она закончила, я была похожа...не знаю на кого, но уж точно не на себя.
Я сохранила какие-то свои черты: подбородок, щеки, всего по чуть-чуть, но в целом, эта девушка была незнакомкой.
Большая роль в этой пьесе отводилась платью. Оно было просто потрясающем. Аманда нашла его в секонд-хэнде, чем невероятно удивила меня. По ее словам, оно пахло плесенью, но немного парфюма полностью исправило положение.
По ее мнению, оно пришло к нам из сороковых или пятидесятых. Что-то в стиле Мерлин Монро: атласное платье цвета слоновой кости, длинной чуть ниже колена, расклешенная юбка, которая разлетелась всякий раз, стоило мне закружиться (это было протестировано, и не раз), ну и конечно же шикарнейший лиф, придавший изюминку этому платью, не сделав меня при этом шлюшкой. Завершал образ фальшивый жемчуг, смоки айс и красная помада. Я будто бы была героиней одного из старинных фильмов. Плюс ко всему, Аманда пропустила мимо ушей все мои протесты и использовала фен и горячие бигуди. Мои волосы выглядели прекрасно, как никогда прежде.
Аманда вручила мне пару черных бархатных лодочек и на этом образ был завершен. Я больше не была Кэтрин Локк, Научным Червем. Я была Сексуальной Богиней, Королевой Гламура.
По крайней мере, так меня назвала Аманда. И я не думаю, что стану чуть более тщеславной, если соглашусь с ней, потому что это была не настоящая я. Это Аманда полностью соткала меня из атласа, помады и укладки.
