Пан Самоходик и тамплиеры полностью

— Значит, украли документ? — Спросила Карен.

— Кто-то залез туда, чтобы украсть его. Но как он это сделал? Он что, знал как выглядит интерьер квартиры и где лежит документ? У таинственного грабителя было не так много времени для поиска.

— А вдруг вор все еще сидит там? — Предположила Анка.

Я заглянул в окно и посветил фонариком на обстановку кухни. Мы увидели неубранную посуду на столе и полуоткрытые двери в комнату.

— Нам надо туда попасть. — Предложил Козловский.

Я запротестовал:

— Нет, не надо. Сначала уведомим милицию. Вдруг там остались следы или улики?

Я попросил Телля, чтобы он принес из моей машины ящик с инструментами. Я решил закрепить жалюзи, чтобы они не болтались на ветру.

— Так будет лучше, а теперь пусть разбирается милиция. В доме отдыха журналистов есть телефон. Как вернетесь, позвоните в милицию.

Между тем, капитан Петерсен, призвав на помощь в качестве переводчика Козловского, расспрашивал моих скаутов:

— Мальчики, вы не знаете человека по имени Малиновский?

Ребята на него посмотрели косо и ответили:

— Каждый из нас знает, по крайней мере, нескольких Малиновских. В Польше это очень распространенная фамилия. О каком Малиновском вы спрашиваете?

— Об одном негодяе! О самозванце! Который меня обманул! — Разнервничался капитан Петерсен. — Он вымогал у меня деньги и секреты о сокровищах тамплиеров. Он мог приехать сюда и также искать сокровища.

Панни Карен наклонилась до меня.

— Вы все еще злитесь? Это не я, это Козловский и другие насмехались над вашей машиной. Я уже вспоминала не раз вашу пословицу: «Хорошо смеется тот, кто смеется последним».

Капитан Петерсен дружелюбно похлопал меня по спине:

— Я покупаю ваш смешной автомобиль. Я даю тысячу долларов.

— И это все? — Усмехнулся я.

— Maлo? Ну, я добавлю полтысячи…

— Машина не продается.

Козловский отвел меня в сторону и прошептал в ухо:

— Не говори глупостей, пан. Продайте ваше страшилище и купите себе любую крутую тачку. Если он сумасшедший, то надо воспользоваться этим.

— Нет! — Твердо ответил я. С меня было достаточно общества Козловского. Почувствовав это, он сразу перестал меня подстрекать и предложил своим попутчикам вернуться назад к моторным лодкам.

А я поставил машину в саду рядом с палаткой мальчиков. Они пошли спать в палатку, а я расположился в своем милом «Самоходе». В эту ночь больше не произошло ничего интересного. У меня была уверенность, что таинственный документ попал в чужие руки.

Была уже ночь. Мы еще раз обошли кругом дома учителя и заснули. А утром приехали два милиционера на велосипедах. Милиция не знала подробностей, и это были люди, не слишком разбирающиеся в истории, поэтому они не очень понимали, что это за тамплиеры и какие у них могут быть сокровища.

Я не без оснований полагал, что мой причудливый автомобиль не вызывает у них доверия. Они решили подождать возвращения учителя и узнать от него, какой ущерб вызвало ограбление. В час дня, наконец, появился учитель. Только от меня он узнал о статье в газете и той путанице, которую вызвала эта статья.

— Бог мой, и я ничего не знаю! Так много людей здесь меня ждет, — восклицал он, — мы пошли маршрутом по следам январского восстания и я с мальчиками решил не спешить домой. Я понятия не имел, что во мне здесь нуждаются. И вы думаете, что взломщик хотел украсть старый документ?

— Я уверен в этом. — Ответил я ему.

— Я не знаю латынь, я математик. Но мне нравится собирать различные предметы антиквариата. Этот документ на латыни, и я даже как-то пытался его перевести. Кажется, в нем описаны какие-то хозяйственные вопросы тамплиеров. На нем была печать Ордена тамплиеров: два рыцаря на одном коне.

Учитель замолчал и пошел в свой дом, чтобы выяснить, что пропало. Невысокий, худенький старик был воплощением скромности и доброты. Складывалось впечатление, что эта история с ограблением нисколько не беспокоит его, а грабители, как он думал, скоро убедятся в бесполезности похищенного документа. Казалось, старик больше расстроился из-за того, что пока он был в походе со школьниками, так много людей, и среди них иностранцы, потеряли время, ожидая его возвращения.

Его квартира была полным олицетворением неопрятности. На полках непонятные предметы лежали вперемешку с камнями, собранными во время школьных геологических поездок. Во всех закутках стояли глиняные горшки и деревянные скульптуры, сделанные руками народных мастеров. Старая кровать выглядела так, будто ею не пользовались, вероятно, сто лет. Я заметил на стенах портреты знати и различные виды документов: старые акты о передаче земли, об освобождении крепостных, невероятно старые плакаты, афиши и тому подобные антикварные предметы.

— О, вот! Именно здесь висел документ тамплиеров. — Учитель указал на пустое место на стене. — Он был обрамлен в рамке как картинка.