Еще какое-то время учитель кружил среди своих раритетов, чтобы удостовериться: больше ничего из квартиры не пропало. Украли только документ.
— Вот это я нашел сразу после войны. В 1945 году вскоре после освобождения Восточной Померании. Я тогда во время поездки остановился в школе, которая уцелела возле церкви, разрушенной артиллерийскими снарядами. Пастор (это было протестантская церковь) бежал от нацистов, но бросил свои книги. Я взял старую библию, в золотом тиснении, что валялась на полке. Отпечатано она в семнадцатом веке в Кенигсберге. В ней я и нашел документ с печатью тамплиеров.
— А вы не помните, где это произошло, в какой местности? — Спросил я.
— О, это было так давно, почти двадцать лет назад. Нет, не помню.
— А если вы посмотрите на карте и попробуете вспомнить?
— А вы знаете, я попробую, если вам так это важно, но я не ничего гарантирую. — Ответил он.
— Это очень важно! Я буду вам благодарен, если вы попытаетесь вспомнить.
Дальше я не мог говорить с ним, потому что милиционеры начали составлять протокол, описывающий кражу.
— Ничего страшного. Мы собираемся на озеро. Там разобьем новый лагерь, а потом вернемся к вам.
И попрощавшись с учителем, мы оставили его квартиру. Через некоторое время, мы доехали на автомобиле до бухты, где я провел первую ночь.
— Пан Томаш, вы очень расстроились из-за кражи документа? — Спросил Соколиный Глаз.
— Честно говоря, я не очень верю в его ценность. Только в плохих книгах, где автор гонится за сенсацией, на помощь главному герою приходят различные таинственные документы. Но и не отрицаю, что документ тамплиеров может быть полезным. С тех событий прошло очень много времени. Будем надеяться, что мы найдем его и он нам поможет.
— Так почему мы тратим наше время здесь, а не отправляемся на его поиски?
— Если нам не удастся найти клад, хочется иметь чистую совесть, что мы учли все и не упустили ни одной возможности. Тем более что я в затруднении, куда направить наши поиски. А тот, кто ищет, всегда что-нибудь находит, может я подумаю и решу как добраться до цели. Может оказаться, что не только имеет значение таинственный документ, но и место, где его нашли.
Мы стояли и смотрели на озеро. Соколиный Глаз заметил, что вдали по озеру что-то двигается на юг. Баська, схватив мой бинокль, забрался на высокое дерево и через некоторое время крикнул оттуда, невидимый для нас среди ветвей:
— Очень красиво здесь! Озеро такое большое, на другой стороне я вижу белый домик… По озеру плывет лодка, в ней пан Козловский, очень быстро машет веслами…
— Козловский? А в какую сторону он направляется? — Вытягивая шею, спросил я.
— К дому отдыха журналистов. А плывет от того белого домика, что на другой стороне озера. Сейчас он на середине. Наверное, решил покататься.
— Что ещё ты видишь?
— Если смотреть направо, то видно какую-то речку, впадающую в озеро…
— Это река Маруша. Но она не впадает, а вытекает из озера.
— Маруша течет по низине, заросшей высоким камышом. Как красиво! Тростник качается от ветра, и это выглядит как зеленые волны. Еще там виден дымок…
— На реке есть крошечный остров. Наверное, кто-то разжег костер. В этом тростнике настоящий рай для диких птиц. Я когда-то там отдыхал и наблюдал за ними.
— О, к нам направляются гости, панни Анка на лодке! — Заорал вдруг Баська. — Пана Козловского уже не видно. Еще вижу рыбаков, они расставляют сети недалеко от нас…
— Рыбаков и мы видим без помощи бинокля. — Ответил я. — Объявляю тебе благодарность за информацию. А теперь слазь, будем обедать.
Баська еще некоторое время посидел на дереве, а потом, не увидев больше ничего интересного, спрыгнул на землю.
Тем временем на походной плитке закипела вода. Я нарезал свежий деревенский хлеб, купленный в Милкока и каждый стал намазывать себе масло. Мы расселись на траве, каждый из нас взял в одну руку огромный бутерброд, а во вторую чашку кофе. Мы сидели дружно на берегу и наслаждались незатейливой пищей в тишине.
Наконец приплыла Анка, и не успев вылезти на берег, крикнула:
— Приятного аппетита, мальчики!
Я ей ничего не ответил, потому что до сих пор сердился за ее предательство.
— Ну как дела, господа грабители? — Спросила она с усмешкой.
Меня еще больше разозлил ее снисходительный тон. Я встал, подошел к автомобилю и включил радио. Шел симфонический концерт.
— Почему панни говорит: грабители, — спросили мальчики, — мы тоже входим в их число?
— Я пошутила, но вдруг их и вправду было несколько? — Посерьезнела девушка.
— Мы не знаем, но какая разница.
— Мужчины сегодня достали меня. И это, наверное, плохо влияет на вашего командира. Эй, пан Томаш! — Спросила она меня. — Могу я узнать, почему вы в таком плохом настроении?
— Я не в плохом настроении, просто слушаю симфонический концерт…
Она вытащила лодку на берег и уселась на носу. Закурила сигарету и сказала:
— Вам не кажется ужасным, когда на природе включают радио? Сразу нарушаются мир, тишина и порядок.
