– Слушай меня, твою мать!
– Зарка, это ты мне говоришь «твою мать»?
– Нет, конечно, это не тебе, блин, это о ситуации. Слушай, малышня с Белльвиля приметила тебя. Они наверняка и сейчас следят за тобой. Давай вали из
– Да что ты болтаешь, черт возьми?
– Клянусь, что не вру, тебе надерут задницу, толстяк! Уноси ноги срочно! Я прям сейчас ловлю такси и заберу тебя у выхода.
– Окей, окей, хорошо, друг!
Я перехожу через улицу и бегом пускаюсь по улице Пресбур к
Да что он так медлит? Я уже полчаса топчусь, как придурок, у входа в клуб, и таксист начинает проявлять нетерпение:
– Мсье, вы уверены, что ваш друг подойдет?
Сука! Я снова звоню Каису. Без успеха. Отвечай, блин! Отвечай! Паникуя, я представляю, как его рвут на куски в туалете
– Каис! – я свищу ему из окна машины. – Я тут, чувак!
Он кидает быстрый взгляд в мою сторону и идет свей дорогой по проспекту Фош, словно меня здесь нет. Черт побери, что он творит? Я выхожу из машины, и этот пес, таксист, жмет на газ и уезжает из поля видимости. Сволочь! Я несусь, чтобы догнать Каиса. Тут пять малых с Бельвиля появляются на углу улицы Пресбур и идут за ним следом. Его точно пизданут!
– Эй ты! – мальчишка с Рампоно кличет моего приятеля. – Эй, я с тобой говорю, сукин сын!
Каис и его товарищ разворачиваются к ним, а та баба, что была с ними, продолжает идти вперед. Тут со всех сторон начинают собираться ребята с XVIII округа. Я узнаю парней с Барбес, с Шапель и с Маркс-Дормуа. Их с десяток, и все они друзья Каиса. Парни наводняют проспект Фош и окружают кучку подростков. Я сразу понимаю, что Динин мужик созвал своих братков после моего звонка.
Весь липкий, я оказываюсь в самом сердце потасовки.
Парни с Бельвиля попадают в ловушку. На проспекте Фош разворачивается массовая драка. Несмотря на свою малочисленность и юный возраст, шпана из XX прет на противника тараном: яйца у них точно есть. Одного мелкого черного сметают, другому дают коленом в челюсть, какой-то араб в кепке получает удар головой. Что за херня! Ровно за минуту мелюзга терпит поражение. После, когда победители принимаются бить по головам, словно исполняют пенальти, раздается шум мигалок. Жесть! Мужики с Барбес сразу же разбегаются, оставляя пацанов из комплекса РПН в горизонтальном положении с разбитыми харями. Тот темнокожий мелкий, что докапывался до меня на лестничной клетке Рампоно, лежит на асфальте. Его лицо измазано кровью. Он ловит мой взгляд:
– Ты, мразь, мы тебя укокошим!
Твою мать! Вот я и стал нежелательным лицом на Бельвиль.
Вторник. Я заявляюсь в промышленную зону у ворот Обер около 22 часов. Раньше здесь был второй Бронкс: наркоманы на бульваре Макдональд и шлюхи, засевшие на остановках вдоль бульвара Ней. Атмосфера как в гетто. Грязные улицы. Парни из жилого комплекса «Ленин» таскаются вокруг станции заправки
Я кидаю взгляд на автобусную остановку на улице, которую предпочту оставить безымянной. Это серая, уложенная бетоном улица, забитая офисами, складами и нескольким зданиями в состоянии ремонта, где недобросовестные арендодатели когда-то сдавали каким-то горемыкам отвратительные комнатушки. Брат Баккари не приходит на место встречи – это не стало для меня сюрпризом. Тем хуже для него! Только шприц что-то значит для Усмана. Я ничем не могу ему помочь, и, кстати, он ни о чем меня не просит.
Вокруг ангара, напоминающего огромный ржавый контейнер, потихоньку собирается толпа. Туда-сюда по улице бродят разные типы, то поодиночке, то маленькими группками. В общем и целом, мерзкие рожи, которым ты бы не стал доверять мамашу – разве что тебе захотелось бы побыстрее заграбастать наследство.
Все, уже перевалило за десять.
