Вдалеке я наконец-то замечаю Бака и его компашку: пара-тройка знакомых парней из 94-го и гниды из Паве Нёф – жилого комплекса в Нуази-ле-Гран, отличительным знаком которого были два круглых здания, прозванных «камамберами». Бак на три головы выше каждого члена своего экипажа. Издалека мой приятель напоминает Патриса Квартерона, «темного Ронина», самозваного чемпиона по кикбоксингу. Он – колосс родосский в темнокожем варианте. Вокруг него – Лахдар, толстый араб, Муса, темнокожий с одним-единственным зубом, Мики, мускулистый белый с татушкой, как у якудзы, и с пирсингом на обоих сосках – я видел его с голым торсом в тренажерке. Жиже тоже тут. С этим типом мы вместе ходили в качалку. По правде, его зовут Жан-Габриель, но клянусь, это имя не подходит к его роже. Обритого с боков, со светлой прядью, зачесанной назад, мордой хулигана из Па-де-Кале, красным носом, потрескавшейся кожей, фальшивым бриллиантом в левом ухе и экзотической татуировкой на затылке, такого типа легко представить макающим свой круассан в литр пива по утрам. Братишку сопровождают и другие знакомые мне лица, но я спасу тебя от их описания – эти парни бесполезны.
Открываются двери ангара. Баккари и его компания не тратят времени на то, чтобы подойти и пожать мне руку, – они идут прямиком на арену. Какой-то байкер, смахивающий на одного из «Ангелов Ада», с длинной рыжей бородой, банданой на голове и черепом на черной майке, вслед за ними растворяется за дверью склада. Основные правила в этом месте – «делай по-быстрому» и «будь незаметным». Я спешу зайти в ангар и присоединиться к друзьям, собравшимся перед кучей ободранных картонных коробок и пенопласта.
– Ио, писатель! – приветствует меня Жиже. – Все путем или как?
– Потихоньку!
– Пишешь сейчас или как?
– Да, как всегда!
– Пишешь о трансвеститах из леса Бубу или как? – подкалывает он меня с хитроватой улыбкой, не соответствующей его уровню смекалки.
Не люблю такого рода ремарки. Я не обращаю на него внимания и здороваюсь с остальными. Баккари хватает меня за клешню и, не произнося ни слова, хлопает меня по плечу. Приятель молчит, погруженный в свои собственные мысли. Повод для беспокойства все же есть, когда собираешься драться с человеком, не имея представления ни о его физической форме, ни о списке побед.
Цыган в последний раз окидывает улицу взглядом, прежде чем закрыть двери ангара. Его родственники общаются, встав в круг в одном из углов склада. Это настоящие цыгане с медной кожей и бандитскими мордами, золотыми кольцами на пальцах и всякими сверкающими побрякушками. Такого рода цыгане готовы участвовать в любых грязных делишках, лишь бы их кошелек от этого толстел. Вот эти самые, например, помимо подпольных боев организуют еще и транкинг – то есть собачьи бои в багажнике автомобилей – в Бурже и в Драней.
Один из цыган, с конским хвостом, тащится к Баку и указывает ему на мужика, стоящего на другом конце ангара, – бабту с деформированными ушами и бритым черепом. Мужик крупный, коренастый и весьма квадратный:
– Видишь, Баккари! Это твой соперник!
У этого парня бойцовский профиль. Баку с ним нужно будет проявлять осмотрительность. Благодаря росту в два метра у него должно получиться держать противника на расстоянии, отвешивать удары с размаху и, самое главное, избегать схватки – клинча.
Братишка прыгает на месте и баламутит воздух ударами кулаков и пинками в пустоту. Цыган с хвостом выходит в центр ангара и хлопает в ладоши, подзывая народ к себе.
Драка начнется через пару минут.
Наперекор всеобщему мнению, у подпольных боев есть правила: нельзя целиться в глаза, в адамово яблоко и в яйца. Во всем, что касается остального, это стопроцентный фристайл. Проигрывает тот, кто падает без сил или покидает драку. Цыган напоминает эти немногочисленные правила двум бойцам и выкрикивает «старт», прежде чем слиться с толпой.
Баккари выстраивает защиту. Его противник разводит руки и сгибает ноги в коленях, готовый к тейкдауну. Участники обмениваются яростными взглядами, а после принимаются осматривать друг друга вдоль и поперек, словно сканируя. Это длится секунд десять. Публика размахивает купюрами. Пари растворяются в криках.
– Давай, Бак, надери ему задницу! – Жиже поддерживает друга. – Оттрахай этому гомику его мать, шлюху!
Белый чуть больше сгибает ноги в коленях, сохраняя клешни открытыми и руки разведенными в стороны. Больше сомнений нет, этот тип – боец. Мой приятель движется к нему, бьет ногой по бедру, чтобы понять, на что тот способен. Соперник отходит назад и терпеливо ждет, когда Бак решится задать ему трепку. Вокруг меня все орут. Толстый араб из Паве Нёф, Лахдар, пытается разгорячить друга как может:
– Давай, Бак, отшлепай его, этого сукиного сына! Покажи ему, что такое настоящий мужик!
Какой-то чувак с татуировками на черепе, стоящий перед ним, разворачивается:
– Эй, парень, ты кого назвал сукиным сыном?
– У тебя че, проблемы? – ставит его на место Лахдар. – Че не так?
