На прошлой неделе было четверо желающих. Им надо было на нити над углями пройти. Знаешь, как в цирке раньше ходили акробаты.. Вот и у нас так же… Пошли, и все четверо свалились вниз, на угли. Ожоги, конечно, сильные поучили. Правда, один не пострадал. Йог, наверное. Подошел к Батяне, одежду снял. Смотри, говорит, ни пятнышка. Словно и не падал на горячее. Мать хотел повидать. А она в психушке сидит в Новинске, у таких права нет в Город кого-либо приглашать. На колени вставал, плакал… Но Батяня есть Батяня. Если условие конкурса нарушил, без разговоров выметайся, будешь настаивать – только себе навредишь. А этот йог не уходит, на коленях ползает, Батяню умоляет. Ну сломали ему несколько ребер и руку, чтобы в следующий раз короля из себя не выводил, да и выкинули вон, из Пригорода, он нездешний был.
Людей своих Батяня бережет, не выставляет их померяться силой с ходоками. Хотя, всякое бывает. Иногда король изъявляет желание силу и храбрость своей команды проверить. Раз он устроил конкурс с окунанием ходоков в воду. Ну знаешь, кто дольше под водой продержится. Сначала им всем полминуты давали, затем минуту, полторы и так далее. Остались только один из ходоков и Лешка Щербатый, тот еще нехристь. У Батяни он рэкетом заведовал. Ясное дело, ходоку уступить Лешка не может, это ж значит, авторитет свой подорвать в глазах шефа… Ну а легкие -то у него хреновые, курил много. А время уже две минуты пошло. Две с половиной. В общем, захлебнулся Лешка. Не смогли откачать. А ходок выиграл и провел его Батяня в город, даже не спрашивая, по каким делам тот в столицу направляется. Батяня слово держит. А еще один случай был…
– Хватит, Илья. Я думаю, что услышал более чем достаточно.
– Извини, ты прав. -Илья чуть смутился. – Я не хотел тебя запугать. Просто ты должен знать, что тебя ждет…
Кстати, у него даже жена была, пока не умерла от вируса. Батяня потом чуть с ума не сошел. Крушил все и ломал неделю, пристрелил кого-то из свиты… Шуму много было, и горя тоже. Потом он в знак траура налысо голову себе обрил и татуировку сделал в виде обнаженной женщины на предплечье. Бабку мою упрашивал исцелить жену, пока она болела… Да не может она. Говорит , болезнь эта богом ниспослана человеку в знак испытания, и только он и может помочь.. В общем, Батяня так на нее разорался, что чуть не пришиб кулачищем.. Страшный он, хуже зверя, если разорется. Еле успокоили. Бабку мою с тех пор видеть не может.
Я это к тому говорю, что представь себе, какой властью и силой должен Батяня обладать, чтобы несколько лет жену при себе удерживать! Она же красавица была, весь Пригород по ней с ума сходил, даже комиссар один из общины коммунистов захаживал к нам на красу Батянину глянуть. Но и завидовали ему страшно. Один раз ребята с Баковки, это южный пригород, решили увести ее силой. Девять пуль из калаша в Батяню засадили, думали, умер хозяин, да не тут-то было. Оклемался, и явился с бригадой в Баковку. Положил всю братву тамошнюю, и посейчас там хозяина своего нет, боятся, что Батяня снова к ним заглянет по старой памяти.
Мощный мужик Батяня, семижильный. Кто говорит, что он заговорен, кто брешет, что и не человек он вовсе. Сколько уж раз стреляли в него, ножом пыряли, голову проламывали, да все без толку. Кислотой как-то в молодости окатили. С тех пор шрам у него на щеке. И кисти правой здорово досталось; плеснули так "удачно". Батяня перчатки носит на обеих руках. Чтобы шрам скрыть. То есть шрамы на одной руке, но перчатки на обоих, чтобы симметрия была…
Илья задумался, горестно вздыхая.
– Словом, я так понял, что дело мое табак? – спросил Антон, переваривая услышанное.
– Не скажи. Попытаться ты должен, кто знает, может тебе и посчастливится. Проиграть не позорно, а вот струсить и не испытать себя- вот это куда хуже.
– Хорошо. Где мне его найти?
– Если решился, то я заброшу удочку одному из его ребят… Тебя отведут к Батяне, он лично с тобой поговорит. Впрочем, это лишь формальность…
– Хорошо. Только не тяни с этим. – кивнул Антон.
Илья пристально посмотрел на друга, только-только снявшего повязку.
– Ты себя как чувствуешь вообще?
– Нормально. Все в порядке. Правда, я в норме…
За ним пришли в тот же день, часов в шесть вечера.
У входа в палатку послышался шум. Полог откинулся, внутрь просунулась чья-то мерзкая заросшая щетиной харя, поводила по собравшимся внутри людям округлыми глазками и остановила взгляд на Антоне.
– Это ты, шоль, ходок в столицу?
– Да, мне нужно попасть в Новинск.
– Ясный перец. Ну пошли, ходок. Батяня видеть тебя желает. Давай живо, он ждать не любит.
Выйдя из палатки, Антон направился вслед за оглядывавшимся на него посланцем. Пахан жил в двухэтажном особняке на центральной площади – чуть ли не последнем уцелевшем цивильном здании во всем пригороде. Главный жил со всеми удобствами.
Перед входом два головореза обыскали Антона, забрали Стечкина, и легким тычком в спину направили внутрь.
– Будь почтительнее с Батяней. Он любит вежливых, – плюнул в спину напутствие провожатый, по-шакальи хихикнув.
