Толпа одобрительно загудела.
– Сваливай, слабак! Все равно я сильнее! – послышался громкий шепот обозленного Роланда.
Антон глянул на него. Глаза того, загоревшиеся было торжеством, вновь наполнились злобой и упорной решимостью.
– Давай, опускай ногу! Ты устал! А я могу простоять так вечность!
Антон читал, что у индейцев такое испытание длилось по нескольку дней. Молодых парней в племени проверяли так на выносливость, мужество и умение сконцентрироваться. Тоже происходило и здесь, однако, была большая разница. Сильные и тренированные индейцы хорошо знали что их ждет. Они готовились и упражнялись в выносливости, чтобы встретить суровое испытание в наилучшей форме. Поэтому они могли стоять в такой позе по нескольку дней, в отличие от измученных Роланда и Левченко.
За несколько часов, проведенных на бревне стоя на одной ноге, оба сильно ослабли и пошатывались от усталости. Антон изредка отрывал взгляд от ноги и осматривал толпу, вглядываясь в лица, но не видел Матвея. Впрочем, Антону было на него плевать. Он сконцентрировался на своей ноге. Гипнотизировал ее взглядом, приказывая не опускаться. Вскидывал чуть выше, на что режущей болью отзывались усталые мышцы пресса, но вскоре она под неизменной силой тяжести снова потихоньку начинала опускаться вниз. Борьба с самим собой тянулась всю ночь.
Впрочем, Роланду было не легче. Он так закусил нижнюю губу, что по подбородку стекала тоненькая струйка крови. Что ж, ему тоже было тяжело, но он все еще держался, и Антон продолжал стоять. Правда, Батяня не захотел чересчур затягивать испытание, ограничив время восходом солнца. Во сколько начинает светлеть в августе?
На востоке, за крепостной стеной, уже разгорался рассвет. Восход обещал быть солнечным, туч над городом почти не было. Еще час, и все кончится подумал Антон, из последних сил поднимая ногу повыше. Мышцы живота болели тянущей внутренней болью. Нога весила тонну. В какой-то момент от ботинка до земли снова осталось менее десяти сантиметров. Это видел и Роланд, не спускавший с Антона глаз, и двое охранников, но никто и не подумал его предупреждать. Всем, в том числе и публике, хотелось, чтобы испытание скорее закончилось. Антон, чуть слышно застонав, закусил губу и приподнял ногу чуть выше. Роланд слышно скрипнул зубами.
– Держись, Антон! – раздался голос Ильи в толпе. Антон не увидел его, но голос друга придал сил. Он приподнял ногу повыше.
– До шести осталось десять минут. Вы собираетесь заканчивать? Если в шесть оба будете стоять, победителя не будет. Так сказал Батяня! – изрек один из охранников, подошедший поближе к столбам.
Антон кинул взгляд на соперника. Тот по-прежнему не сводил с него глаз. И опускать левую ногу не собирался. И что же делать?
Ситуацию разрешил сам Роланд. За несколько минут до шести он решился на отчаянный шаг. Незаметно подобравшись, он сжался и кинулся на Антона, намереваясь сбить его с бревна вниз. Однако, ловкости ему не хватило. Он лишь задел руками Антона, полоснул по его правой руки и рухнул вниз. Антон закачался, балансируя в неудобной позе, но все-таки смогу держать равновесие.
Он победил! Выдержал! Облегчение накатило на Левченко. Поднятая нога упала вниз, как камень в воду.
Как черт из табакерки, выскочил на арену Батяня.
– Итак, сегодня победил номер третий! Он получает гостевую визу и отправляется сегодня со мной в город! – торжественно провозгласил он во всю мощь атлетических легких.
Толпа устало улюлюкала и хлопала победителю. Ей было все равно, кто победил. Народ начал расходиться. Шоу закончилось.
– Ну как, идти можешь? Ноги слушаются? – равнодушно спросил Батяня у Антона, спустившегося вниз по лестнице.
– Нормально. – Антон выдавил кривую улыбку.
– Пока отдыхай. В шесть вечера походи к воротам. Пойдем в город.
Попрощаться с Антоном вышли Илья и бабка. Отца Ильи он видел лишь пару раз – тот все время или отсутствовал, или приходил домой поздно ночью, и уходил с рассветом – он работал часовщиком на выезде у клиента…
Илья, смущаясь, переминался с ноги на ногу, явно не знал, что сказать на прощание. Наконец, неловко обнял его, похлопал по спине.
– Давай, береги себя в Городе. Там каждый за себя. Не доверяй другим, надейся только на себя.
– Хорошо. Постараюсь…
Бабка подошла к нему, взяла за руки.
– Давно тебе хотела сказать, милый. Много у тебя тяжести на сердце. В тебе все время борются зло и добро, и оба этих начала в тебе очень сильны ; в будущем одно из них неизбежно возьмет верх. Нелегкая у тебя судьба, и долго предстоит скитаться, прежде чем ты обретешь покой душевный. Крест, который ты несешь, сказывается на окружающих. Будет и тебе, и беда от него, да только никуда не денешься от судьбы. Береги себя, береги окружающих. Много у тебя было бед и неприятностей – карма у тебя такая, что ты притягиваешь дурное. Я ведь многое могу увидеть.. И ты, похоже, тоже, – она прищурилась на Антона… – Да и у тебя имеется, только не развиваешь ты его… Впереди у тебя будут беды и долгие скитания. Но и друзей ты в будущем тоже обретешь. Постарайся, чтобы из-за тебя они не попали в беду. Крепись, мой мальчик.
