Алекс не ответил, зачарованно рассматривая завитки огня. В его зрачках плясали отблески пламени; почудилось вдруг что-то колдовское в фигуре проводника, в его осанке, и этом дьявольском танце отраженного огня…
– А на РЛС Бахаревской тоже опасно ночью? – прервал Антон затянувшееся молчание.
– Бахаревцам, брат, факелы вообще не к чему. У них же РЛС Загоризонтная стоит. Она их от всего защищает.
– Это как?
– О "Русском дятле" что-нибудь слышал?
Антон отрицательно качнул головой.
– Был такой проект, правда, уже давным-давно закрытый. Высоченная ста пятидесяти метровая махина, длиной почти в километр, видно ее издалека. Станция раннего обнаружения запускаемых баллистических ракет, как из Европы, так и из США или Азии. За день пути ее увидишь. Высоко над лесом стоит, хорошо видно. Когда-то была такая же РЛС возле Чернобыля, да закрыли ее по понятным причинам. Было построено и еще несколько по стране. Когда станция работает, в эфире слышен характерный стук, словно дятел стучит. Вот поэтому американцы и назвали станцию возле Чернобыля "Русским дятлом".
Американцы говорили, что обнаружение запусков баллистических ракет было лишь прикрытием. Якобы, "Русский дятел" это мощное психотронное оружие, испускающее волны, накладывающиеся на естественные импульсы человеческого мозга, и делающие из него зомби. Так же, ЦРУ утверждало, что испускаемый мощный сигнал РЛС способен дистанционно подрывать боеприпасы на территории Америки. "Русский дятел" это самый мощный источник электромагнитной радиации в мире. И он целенаправленно облучает мирное население Штатов… Да еще и озоновый слой РЛС разрушает, якобы. Чушь, конечно, полная. По крайней мере, касательно зомби и дистанционного подрыва боекомплекта. Но вот шатунов и прочее зверье они отпугивают, это правда. Так что, РЛС все еще работает и бахаревцы под хорошей защитой. Живут, не жалуются ни на что, вроде…
Алекс не сводил глаз с пламени.
– Люблю на огонь смотреть… – произнес он. – Всю ночь иногда смотрю. Гипнотизирует он. Мало есть вещей, на которые бесконечно можно смотреть. На воду. И на огонь. И все, пожалуй. Так вот и Лешка любил смотреть…
– Я слышал о нем. Вроде он объявил себя последователем Диогена?
– Представляю, чего тебе Захар наговорил. Дескать, сумасшедший был Лешка и все такое?
Антон неопределенно пожал плечами.
– Захар не понимал его, не мог объяснить, зачем он это все делает. Зачем в лес пошел с фонарем и потом в конуре жил….
Есть старая быль о человеке с фонарем. Может, ты ее слыхал. Была раньше психиатрическая лечебница в пражских Богницах, там содержался один странный пациент-шизофреник. Лечили его долго и безуспешно. Однако, был больной тихий, пребывал в кататоническом ступоре, так что проблем с ним не было. В одну прекрасную ночь санитар заметил через окошко бокса, что пациент исчез. Просто ушел куда-то, несмотря на медперсонал и решетки. Его не смогли найти нигде на территории лечебницы. Не объявился он и у своих родственников, проживавших в Праге. Однако, утром он появился вновь в своем изоляторе, и никто, в том числе и он сам, не мог внятно объяснить, где он был, и как смог выбраться из помещения.
История повторилась через неделю. Потом через пять дней. Затем – еще чаще. Каждую ночь он вставал с постели после полуночи, уходил в неизвестном направлении, и возвращался до рассвета. Главврач поручил одному из санитаров следить за ним. Выяснить, как он пробирается через решетки и закрытые двери. Но и это не принесло результатов. Санитар не смог подловить момент ухода пациента. Просто в какой-то момент обнаруживалось, что постель больного пуста, и его нигде нет. А утром тот внезапно вновь оказывался на месте. Невероятно, но точно подловить момент возвращения пациента никто не мог. Ни санитары, ни даже установленная в боксе камера видеонаблюдения.
Тут следует отметить, что видеокамера работала в палате странно – часто шли помехи изображения, сбои записи, хотя аппаратура была исправна. Замена камеры не помогла.
Высказалось множество версий происходящего. Были даже совсем уж экстравагантные версии.
Один заезжий писатель-философ, наведавшийся к больному, объявил, что на самом деле в часе не шестьдесят минут, равно как и в минуте не шестьдесят секунд, а на несколько больше. Только лишнее время скрыто от внимания обычного человека, и никто не знает, что же происходит в этот промежуток времени, которого никто не замечает. Точно так же следует понимать, что существуют дополнительные измерения, не ощущаемые обычным человеком. Их, по крайней мере, шесть, учитывая привычные нам. Больной исчезает именно в эти удивительные лишние минуты и уходит в дополнительные измерения, поэтому процесс его исчезновения невозможно увидеть.
