— Думаешь, лекарство испытывали на них? — спросила Пейтон.
— Сомневаюсь. Вы сами увидите.
— Ты здесь кого-то знаешь? — поинтересовался Уильям.
Десмонд, застигнутый вопросом врасплох, склонил голову набок.
— Знаю. Лагерем руководит женщина по имени Шарлотта. В 1983 году, в Пепельную среду, моя семья погибла во время степного пожара. Шарлотта была одной из добровольных помощников. Она… заботилась обо мне, помогла разыскать моего дядю и отправить меня в Америку.
— И с тех пор ты с ней больше не общался? — уточнил Уильям.
Десмонд на мгновение задумался.
— По-моему, нет. Хотя, возможно, и общался.
— Она тебя тоже узнала?
— Да.
Уильям отвернулся к окну.
— Любопытно.
Лагерь не отличался высоким техническим уровнем. Почти каждый доллар уходил на кормежку и размещение как можно большего числа людей. Из медицинского оборудования имелся лишь старый рентгеновский аппарат, подаренный Королевской больницей Аделаиды. Пейтон упросила сделать рентгеновский снимок ноги отца. Тот протестовал, ковыляя к покрытому листовым железом сооружению, корчась о боли всякий раз, когда больная нога касалась земли.
— Пейтон, в этом нет никакой нужды.
— Нет есть, папа.
Десмонд и Эйвери застали Шарлотту в ее кабинете с сотовым телефоном в руках. Они держались поодаль, избегая физического контакта. Пейтон вообще сомневалась, стоило ли заходить в лагерь: она по-прежнему не знала, каким способом вирус передается от человека к человеку. Однако Десмонд и Уильям настояли, что нужда в информации сейчас важнее тревоги по поводу карантина. Приходилось идти на риск. В конце концов Пейтон уступила — на условии, что они не будут выходить за пределы крытой постройки и не станут вступать в контакт ни с кем, кроме Шарлотты и ее заместителя.
Шарлотта жестом пригласила войти. Десмонд и Эйвери присели на деревянные кресла, обитые тканью в стиле семидесятых, которые, вероятно, подобрали во время переоборудования какой-нибудь госконторы.
— Что-нибудь получилось? — спросил Десмонд.
— Нет. Интернет перебрасывает все запросы на веб-сайт австралийской санитарной службы. Я проверяю по два раза в день. — Шарлотта отложила телефон в сторону. — Вы нашли своих друзей?
Десмонд кивнул, сообщил ей о рентгене.
— Я рада, что мы смогли помочь. У нас практически больше ничего нет. Переломы костей — травма, с которой мы сталкиваемся чаще всего. — Она запнулась. — И еще с ожогами.
Десмонд кивнул. Встреча с Шарлоттой всколыхнула поток воспоминаний. Он живо вспомнил, как лежал в школьном классе в наспех устроенной палате, как Шарлотта читала вслух при свете керосиновой лампы. Она стала для него маяком в непроглядной ночи. Какова ее сегодняшняя роль? Каким образом связана она с эпидемией?
— Ты получал мои письма? — спросила Шарлотта.
Десмонд вскинул брови.
Улыбка сожаления мелькнула на лице Шарлотты, как будто подтвердились ее давние страхи.
— После твоего отъезда я посылала их каждую неделю. Примерно год. Потом реже — раз в месяц.
Десмонд представил себе полупьяного Орвиля, бредущего к почтовому ящику, выбрасывающего письма в мусорный бак и говорящего почтальону, чтобы тот перестал доставлять любую корреспонденцию на имя Десмонда. «Не хрен какой-то слезливой бабе делать из пацана еще большего слабака», — так примерно он бы выразился.
Однако Шарлотте Десмонд сказал:
— У моего дяди был тяжелый характер. Он не любил поддерживать отношения с другими и мне не позволял.
— Я догадывалась, что мои письма не доходят. Часто тебя вспоминала, гадала, как сложилась твоя судьба. Собиралась даже приехать в Америку навестить тебя.
— Я был бы только рад.
— Очень тяжело пришлось?
— Нет, вовсе нет, — солгал Десмонд.
Шарлотту его ответ не убедил. Она притихла, опустила глаза на стол.
— А ты как?
— Особо нечего рассказать.
— Сомневаюсь.
Шарлотта покачала головой.
— Эта организация и есть моя жизнь. Эта работа, эти люди.
— У тебя хорошо получается. Мою жизнь ты определенно изменила.
Шарлотта не смогла скрыть улыбку.
— Ты не вышла замуж?
— Нет, — тихо ответила она. — Хотя однажды чуть было не вышла.
— За того парня, что был с тобой в школе?
Шарлотта задумалась.
— А-а… Нет, там даже близко ничего не было.
Эйвери потеряла терпение.
— Пора вспомнить, зачем мы сюда явились.
Десмонд вздохнул.
— Ладно. Шарлотта, мы вас нашли, потому что сюда доставлялись некоторые грузы. Мы хотели навести о них справки. Но сначала надо, пожалуй, ввести тебя в курс дела.
Пейтон рассмотрела рентгеновский снимок ступни отца — переломов не наблюдалось.
— Обычное растяжение, — сообщила она.
— А я о чем!
— Постарайся не наступать на больную ногу, и она сама заживет через несколько недель.
— Мир не может ждать несколько недель.
Уильям попытался подняться, но Пейтон встала у него на дороге. Ее отец со вздохом снова сел.
Невзирая на его возражения, Пейтон нашла в медицинском шкафчике кое-какие материалы и смастерила нормальную шину. Покончив с перевязкой, они прошли по коридору в кабинет Шарлотты. Из него доносился голос Десмонда. Он рассказывал о находке в «Аральске-7».
Пейтон открыла дверь.
