Скачивание? Еще одного воспоминания?
Без всякого предупреждения у Десмонда потемнело в глазах, закружилась голова. Он зашатался, потерял равновесие и опустился на колено. Что происходит? Десмонд одной рукой оперся о землю, его подташнивало. Он попытался сосредоточиться, и вдруг память как прорвало — жестко, одним ударом, неостановимо.
Он стоит в туалете с двумя раковинами. В зеркале отражаются три писсуара. Похоже, кроме него в туалете никого нет. Где он находится, непонятно, но воспоминание кажется свежим — возможно, из времени, непосредственно предшествующего пробуждению в берлинском отеле.
Он смотрит на собственное отражение в зеркале и торжественно говорит:
— Надеюсь, теперь ты уже разобрался в происходящем. Эти координаты — запасной вариант. Я не сумел выяснить, где «Китион» производит вакцину. Один из складов должен быть где-то поблизости — возможно, в Аделаиде. Найди его. Я включаю остатки памяти — пусть она тебе поможет. Но тебе будет больно. Память — подспорье и одновременно обуза.
Туалет пропал, Десмонд увидел себя снова в Австралии, в тот памятный день 1983 года, когда пожар уничтожил его семью. Теперь он вспомнил утро накануне трагедии. Он не понял увиденного, руки бессильно повисли.
К Десмонду приблизилась Эйвери.
Он прикрыл глаза от приступа тошноты.
— Не двигайся, Дез. — Эйвери склонилась над ним, целясь в лицо из винтовки.
— Эйвери…
— Я не хочу причинить тебе вреда. — Блондинка внимательно осмотрела его. — Ты вспомнил, не так ли?
— Да.
Шарлотта порылась в стоящем в кладовке старом шкафу для документов.
— Она где-то здесь, вместе с другими вещами, которые я храню как память…
Отец покосился на Пейтон, как бы спрашивая: «К чему это все приведет?»
Шарлотта вытащила из нижнего ящика старую видеокассету. В комнате стоял небольшой телевизор старого образца. Шарлотта вставила кассету в видеомагнитофон и нажала клавишу воспроизведения.
— Съемка была сделана в день гибели Эндрю. — Шарлотта взглянула на появившееся изображение. — Он находился в Уганде, на пути в Капчорву — последнюю точку поездки.
На видео Эндрю ехал на заднем сиденье внедорожника, машина тряслась по проселку, поднимая облака пыли. Волосы у него были почти черные, как у сестры, но черты лица меньше напоминали азиатские, — он скорее выглядел англичанином, как их отец и отец их матери.
— Капчорва — небольшой поселок на востоке Уганды, — прокомментировала Шарлотта, — примерно в двадцати четырех милях от границы с Кенией. В те времена там проживало всего несколько тысяч человек, однако множество жителей окрестных деревень приезжали каждый месяц на базар и в больницу.
— Это было в 1991 году, — продолжала она. — Мы только-только начинали понимать всю опасность ВИЧ и СПИДа. Вирус существовал необнаруженным несколько десятилетий. Он быстро распространился в семидесятые и восьмидесятые годы, инфицировав миллионы людей по всему миру, не имевших понятия, что они больны. Носители нередко жили годами, если не десятилетиями, не обнаруживая у себя симптомов, не отдавая себе отчет, что заражают супругов и других лиц. Вирус привел к смерти девяноста девяти процентов зараженных. Существующие методы лечения лишь замедляли его прогрессирование внутри организма.
Со стороны Эндрю было мужественным поступком приехать в эти поселки и деревни, оповестить местных жителей, что их соседи гибнут от смертоносного заболевания и что сами они, возможно, тоже заразились. Но кто-то должен был это сделать. Другой надежды остановить пандемию не было.
— Вы тоже в этом участвовали? — спросила Пейтон.
Шарлотта кивнула.
— Я ждала его возвращения в Кампале.
На экране появился интерьер ветхого здания. Угандцы сидели на потертых деревянных скамьях на фоне стен с облезающей белой краской. Над головами жужжали два потолочных вентилятора. Люди обмахивались в ожидании выступления. Сцена напомнила Пейтон сельскую церковь где-нибудь на самом юге Америки — в Алабаме или Миссисипи. Вполне уместная аналогия: собравшиеся в своем роде были «апостолами», главами общин. В комнате сидели врачи, медсестры, полицейские, учителя, сотрудники ассоциации семейного планирования, члены комитета сопротивления и поселковые старосты, все они пришли прослушать выступление, от которого зависела жизнь и смерть их подопечных.
Министерство здравоохранения Уганды сообщило лишь то, что их позвали для прослушивания важного сообщения по вопросу общественного здоровья и предохранения от заболеваний. Как и в других местах, куда приезжал Эндрю, явка в Капчорве была массовой, в комнату набилось больше ста человек. Опоздавшие стояли в дверях за спинами сидящих. Эндрю ждал у раскладной кафедры, которую везде возил с собой. Присутствующие, к их чести, не поедали лектора глазами; они задерживали взгляд на высоком белом парне лишь на пару секунд и, заметив протез на левой руке, немедленно отводили глаза.
Когда администратор округа кашлянул и подошел к микрофону, собрание смолкло. Этого человека звали Акия, он заговорил по-английски с сильным акцентом.
