Путники остановились около «подсобки», в которой хранились инвентарь и вещи для обслуживания «Водородозаправочного комплекса». Объект был полностью автоматизирован. Если случалось ЧП или поломка, то сигнал об этом тут же поступал на централизованный пульт, быстро приезжал сервисный инженер и решал проблему.
Четыре металлических стены с маленьким узким окошком и наглухо закрытая дверь выглядели не самым гостеприимным убежищем, но другого поблизости не было. Солнце уже закатилось, где-то вдалеке послышался глухой раскат грома, и серая туча, зависшая над скитальцами, стала моросить мелким дождем.
Альберт Борисович снял и протер очки, смахнул капли с намокшей бороды и пнул ногой дверь. Судя по глухому удару, выломать ее голыми руками и ногами казалось нереально. А окошко было настолько маленьким, что даже Таня не смогла бы в него пролезть. Тогда Хаимович достал трофейный пистолет, прицелился и выстрелил. Замок отлетел внутрь, и дверь приоткрылась.
Внутри на стене висела запасная спецодежда, а на полу лежало какое-то оборудование и инструменты, незнакомые ученому.
– Тесновато тут, конечно, но ничего. Сейчас я этот хлам выброшу, и будет у нас крыша над головой, – сказал профессор и стал вытаскивать все лишнее на улицу.
Через несколько минут люди и собака спрятались в укрытии. Альберт Борисович, Таня и Додж занимали почти все пространство от двери до окна. Хаимович снял спецовку со стены и бросил ее на пол, а затем достал из рюкзака вещи, чтобы устроить девочке спальное место помягче. Перекусив холодным ужином, бродяги поболтали немного и приготовились ко сну.
Альберт Борисович не придумал, как можно надежно закрыть дверь и надеялся, что ночью никто не захочет наведаться к ним в гости. На всякий случай у входа Хаимович положил собаку, а сам с пистолетом в руке отвернулся к стенке.
Дождь барабанил по металлической крыше. Этот звук убаюкал Таню, и она быстро уснула. Профессор, несмотря на усталость, долго ворочался, но сон не шел. Мужчина лежал в темноте, слушая, как с разных сторон до него доносятся дыхания ребенка и собаки. В какое-то мгновение ученому показалось, что кроме шума дождя с улицы раздался еще какой-то звук. Мужчина осторожно поднялся и стал всматриваться в окошко. Но стояла такая непроглядная тьма, что различить что-то человеческий глаз был не в состоянии.
Вдруг Хаимович представил, что в окошке внезапно появится лицо зомби и в следующую секунду зараженные распахнут дверь и набросятся на них. Альберт Борисович поежился от этих мыслей, лег на пол и стал наблюдать за входом.
«Да, как хорошо было бы сейчас сидеть в моем бункере», – с тоской подумал ученый. Мысленно вернувшись в прошлое, он стал предаваться воспоминаниям. Его лаборатория, работа, опыты, тот день, когда он впервые увидел контейнер с марсианским грунтом. Радость открытия и горечь разочарования, что американцы обошли их на несколько часов. После этого все пошло не так.
«Я существенно продвинулся в изучении вируса. Но они завалили мой первый опыт с тем бродягой. А потом стали преследовать меня. Где они сейчас?! Гниют заживо или разлагаются на воздухе? И поделом! А как еще?! С ними только так и надо!», – под покровом ночи темная сторона подсознания Хаимовича словно набиралась сил и начинала доминировать над светлой.
«Я их всех провел! Всех! Мой вирус – величайшее открытие! Пусть все пошло не так как надо, но главное – есть план. Новая эра! Полная свобода! Настоящая свобода человека, а не эта липовая демократия, которой нас кормили все эти годы. Я сбросил с людей оковы. Пусть их немного, но они принадлежат только себе. Я передам этой девочке свои знания и лекарство от вируса. Она расскажет потомкам, кто стал их новым Мессией», – профессор не заметил, как его мысли перешли в шепот, и это бормотание разбудило Таню. Девочка стала слушать, но не открывала глаз.
– Пусть ее родители погибли, но она будет мне благодарна за этот новый мир. Я научу ее быть сильной, передам знания и секреты. Мы вернемся назад в город. Я создам другую лабораторию, налажу производство вакцины, и это станет центром нового мира. Те, кто был наверху – рухнули вниз, тот, кто валялся в грязи – достигнет звезд, – бред Альберта Борисовича постепенно становился все тише. Вот он совсем замолчал, а еще через несколько минут раздался трескучий храп.
Девочка открыла глаза. Ей стало страшно. Слова профессора, его поведение в такие минуты пугали малышку. Временами он казался ей самым надежным заступником, ее единственной опорой. Он спас ее от зомби, когда родители заразились. Но вместе с тем она догадывалась, что он имеет отношение к этой болезни. Таня понимала, что есть хороший профессор, который защитит и поможет, а есть второй, неизвестный, мрачный. Эту вторую личность она плохо знала, но чувствовала зло, исходящее от нее. Малышка вспомнила, как задели наставника ее слова о родителях прошлым вечером, как он изменился тогда.
