– Понял, как скажешь…, – хмуро согласился Лев Николаевич. Ему не понравилось, что его отстраняют от драки. Но спорить и бравировать сейчас не имело смысла.
– Я двух справа беру, а ты – слева, идет? – предложил нехитрый план парень.
– Можно, давай не зевай, – шепнул отец и, сжав шашку, побежал на противников.
Острое как бритва лезвие сабли отсекло голову мужчине в порванной майке и грязных пляжных шортах. Федор даже удивился, как легко металл разрубил шейные позвонки. Зараженная женщина тут же попыталась схватить казака. Половина ее лица была обожжена словно кислотой, а в воспаленных глазах горела лютая ненависть к человеку. Федор попятился и успел махнуть шашкой. Сталь рассекла запястье на левой руке зомби и отрубила два пальца на правой. Легкая гримаса боли пробежала по лицу инфицированной, но она не издала ни звука. Казак увидел хищный оскал потемневших зубов и почувствовал зловоние изо рта. В следующую секунду Федор полоснул зомби по горлу. Раздалось тихое поскуливание, женщина стала захлёбываться собственной кровью и упала на колени. Сабля снова блеснула в воздухе, и по земле покатилась вторая голова.
Леха в это время дрался с рослым седым, но еще крепким мужиком и толстой с отвисшим вторым подбородком теткой. Парень решил избавиться сначала от бабы и всадил острие топора ей между глаз. Послышался треск, словно раскололся грецкий орех, но перед тем как упасть на спину, зараженная успела вцепиться в рукоятку и рухнула вместе с топором. Седой зомби тут же атаковал обезоруженного Леху и повалил его на траву. Парень почувствовал, как склизкие слюни каннибала капают на его лицо, и зажмурился от отвращения. Раздалось чавканье, как будто людоед разминал челюсти перед укусом, но через секунду удар прикладом в висок отправил его в нокаут. Лев Николаевич навис над противником и стал втаптывать его голову в землю.
– Я добью, – крикнул Леха, размахнувшись топором.
Федор махнул рукой в сторону дома Бориса:
– Все, хлопцы, тикать надо, за оградой какая-то нездоровая движуха слышится.
Перебравшись через последний забор, мужики забежали на крыльцо. Поднимаясь по ступенькам, президент заметил висевшую корабельную рынду. Федор несколько раз со всей силы ударил здоровенным кулаком в дверь.
– Кто там? – послышался сиплый голос.
– Свои! Открывай, черт тебя дери! – гаркнул казак, и через секунду все трое скрылись в темном проеме.
Додж разбудил Альберта Борисовича еще затемно. Пес просился в туалет, тоскливо поскуливал и лизал хозяину ухо. Профессор чувствовал, что еще жутко не выспался, но пришлось вставать. Ученый с трудом поднялся, стараясь не потревожить Таню, приоткрыл дверь и высунул наружу дуло пистолета. Затем вышел, осмотрелся и повел боксера прогуляться. Территория заправки за ночь покрылась мелкими лужами, из которых Додж с удовольствием лакал воду, пока полусонный Хаимович ждал, облокотившись на стенку. Дождь закончился, и ученый колебался между соблазном поспать еще немного или двинуть в путь с утра пораньше. Наконец, Альберт Борисович принял решение, вздохнул и потянул собаку за ошейник. Таня почувствовала, как ее тормошат за плечо, приоткрыла глаза и недовольно поморщилась:
– Уже вставать? Еще же темно…
– Светает, пока дождя нет, надо ехать.
Через полчаса двое людей и собака неслись по пустынной трассе на электробайке. Без дорожной техники шоссе уже стало захламляться листьями, ветками и грязью. Альберт Борисович ориентировался по указателям, которые вскоре завели их в город Ленинск-Кузнецкий.
Ученый чуть сбавил ход, внимательно рассматривая пространство перед собой. Впереди по дороге пролетел пустой пакет, деревья по обочинам лениво покачивали ветками. Всё остальное стояло неподвижно, словно застыло в ожидании чего-то страшного и неизбежного. Частный сектор сменился серыми многоэтажками. Казалось, что окна домов с изумлением и даже жалостью смотрят на одиноких путников, которые неизвестно как сюда забрели.
«Хорошо, что еще раннее утро, успеем проскочить этот городок», – подумал профессор, вцепившись в мокрый руль байка. Хаимович увидел на стене надпись коричневой краской «МЁРТВЫЕ ВЕЗДЕ» и рядом отрубленную голову, прибитую металлическим штырем. Проехав мимо этого граффити, люди наткнулись на еще более мрачную картину. В районе второго этажа покачивался на весу посиневший труп мужчины, его шею стянули ремнем, второй конец которого привязали к металлическим прутьям балкона. Живот висельника был вспорот и между ног болтались почерневшие внутренности, часть которых вывалилась на тротуар. Вокруг мертвеца деловито кружили мухи, торопливо откладывая личинки в быстро разлагающуюся плоть. На шее болталась бумажка с какой-то надписью, но из-за дождя чернила расплылись, так что прочитать послание стало уже невозможно. Да профессор и не пытался, его электробайк резко рванул вперед по пустынной улице, и бродяги быстро скрылись за поворотом.
