В сети по большому счету нет ничего особенного. Какой к черту адреналин, когда ты видишь только квадратные интерфейсы. Помочь возбудиться может только воображение. Мой крекер полон эпатажа. Я частенько помышлял послать одной из жертв панель управления моей взломочной машины. Но до дела не доходило. Теперь же все переделано, и всем, кто смотрит за процессом, очень хочется порулить. Мы сидим на узле связи поселка N., водка на столе, у меня — джин-тоник. На экране наблюдается руль, правый поворот. Который Enter, а левый — браузер. Здесь же — спидометр, аккумулятор, масло.
— Много масла-то? — спрашивает Петр.
— Дохуя, — подтверждаю я.
— А что такое тахометр?
— Трафик.
Лучшие кнопки: Петр, сделать Петра, Черный Петр, Адски злой Петр. Это чтоб не мучится вручную. По дороге к цели, то есть заодно, я заглядываю к одному кубанскому писателю и меняю ему index.html.
Лох-сайт мастера правой руки Ртова.
Заходите на мой лоходром.
Ешьте мое говно.
Я — член союза писателей.
Вход здесь.
Может быть, мне это не надо, и я не злодей. Но у Петра тут свои собственные виды. Возможно, он ждал своего часа слишком долго….
— А-а-а-а, — комментирует он.
— Не волнуйся, — отвечаю я, — такие ресурсы посещаются один раз в два дня.
— Ну и что.
— Ладно. В конце концов, разминка.
— Да.
— Дай сигарету.
— Тебе прикурить?
— Да ладно, я сам прикурю.
Я очень хорошо знаю слово «мы», которое особенно хорошо было озвучено в русском роке. Тогда всем почему-то казалось, что революция — это здесь и сейчас, и она — это именно та байда, которая навязывалась сверху, и после которого был пик вселенского воровства.
Мы.
Очень хочется в это верить. Но, еще важнее, это те моменты, когда так все таки можно сказать.
Мы.
Ведь «мы» — это прерогатива юности. Потом остаются лишь те, кто выжил. А те, кто не выжил, опускаются на дно семейных кухонь, и там уже нет ничего интересного. Человек уходит в ночь газовых плит. И газ горит там не синим цветком, а желтым огоньком книжки по коммунальным расходам.
Рядом с входом — кнопка с совершенно розовой свиной прямо-таки задницей. Идем дальше. Нужные файлы качаются «флэшгетом», я их подправлю — и назад. А пока — Черный Петр рэп-группе «Анна Австрийская». Вместо «Мир вам» — «Хуй вам». Что же еще? Трафик слабый. Костя особенно волнуется — он ведь не просто непонятно зачем пишущийся хулиган, на нем зиждется весь местный антиглобализм. Антистроительство всяких проводов, заводов. Да и зеленые, кажется, прицепной вагон к нему.
— Президента всемирной еды в наше время еще не существует. Жаль. Так. Будем портить сайт города?
— Слишком крупно и заметно, — возражает Петр.
— Согласен.
Прописываюсь в реестр виндов колбасного завода.
— Хорошая колбаса, пацаны?
— В смысле?
— В смысле, есть ли там мясо?
— Местами.
Черный Петр.
Я понимаю, что это — меньше, чем укусы комара. Для меня это вообще ничего не значит, потому что я покорял если и не Эвересты, то уж Эльбрусы — это точно. Троянские кони общедоступны. Избранные кони ездят по избранному, но и они не везде пролазят. Но все же главное — это воображение. Почему бы не повесить Rambler?
Банки — это всегда.
Но не всем удается благополучно смотаться.
— Масло-то убавляется, — говорить Петр.
— Надо долить.
— Надо выпить, — говорит Костя.
— Боишься? — спрашиваю.
— Да так.
— Да ладно, я тоже боюсь.
— Ты это, ты не сильно старайся. Не пойдет, и хуй с ним.
— А я так и думаю. Просто я делаю обновление для их версии 1С.
— Глюков не избежать?
— Еще каких.
Я представляю себе мучения муниципальных бухгалтеров, и пот последующих работ системотехников. Исправят? Конечно. Этим все и заканчивается. И никто никому ничего не доказал. Мы просто повеселились, покрутив интерактивный руль. Никто даже искать не станет, откуда все это делалось. Я сделаю все как следует.
Местное пиво отдает ржавчиной цистерны. Завод основан в 19 веке. А может, в 18-м. Или раньше, чем город. Почему его все любят, этот город? За колбасу, в которой полно крахмала.
A. S. Antysoft, возможно, здесь бы не понравилось. Хотя нет, 35 килобит в секунду, на такой скорости «Grand Turismo» не ездят. В остальном — неплохо. Полный культ того, что в остальном мире стоит копейки.
Культ жратвы — это да. Потому что жратва не зарабатывается, сделав одно движение рукой. Культ сотового — это еще лучше. Впрочем, в 80-е культовым был магнитофон «Весна-302».
— Я мечтаю о своем космосе, — говорил Antysoft. - мне просто нужен свой сервер. Мне нужен большой железный шкаф, в котором бы умещалась Туманность Андромеды.
— Зачем тебе Туманность Андромеды.
— Я не хочу быть простым хакером. Спецслужбы ассоциируют нас с недоумками, дорвавшимися до элементарных знаний. Для меня же главное — созидание.
— Поломаем «B.F.C.», — сказал я.
— Поломаем.
