— Алла, — еще раз, — алло.
Еще более плаксиво.
— Алло же.
— Я вас слушаю.
— И я вас слушаю, — сказал Юрий.
— Не поняла.
— А мне Володю.
— Володю? Ах да, сейчас.
Она пошла звать Володю.
— Да, — сказал Володя.
— Хуй на! — провозгласил Юрий громко и хрипло. — Ты меня узнал?
— ……
— Это я! Я слежу за тобой. Каждый твой шаг контролируется. Трепещи! Не слышу, как ты трепещешь.
— Что ты хочешь? — спросил Володя с запинкой.
— Я - Петр! Я хочу только тебя. Сейчас я еще не приду, но скоро ты меня увидишь. Я выну твое сердце.
— Пошел ты, слышишь! — Володя посылает, но голос еще более теряется.
— Тебе пиздец, — говорит Юрий, наконец, тоном учителя жизни, — помни это.
… У Демьяна все садятся на ковер, пиво льется, водка льется, Вика мозолит мне глаза. Она приехала сюда, чтобы мирится, так она сказала. Однако, если нормальный человек хочет мира, он сам об этом говорит. Вика же на нормальное не способна, и ничего хорошего от нее ждать нельзя. В моей новой толпе тема женщины часто обсуждается, и все здесь стройно и аналитически, со стрелочками блок-схемы, с причинами и следствиями.
Бог был мужик.
Сидел он курил (непременно курил). Ибо без курения жизни быть не может. Курение — составляющее креатива.
Бог + сигарета = вселенная.
Тоскуя и куря, бог мог сделать с собой, что хотел. Создал бактерии. Да хрена толку от бактерии. Создал жучье. Ползет жучье, гадит, растит слои перегноя. Наконец, создан перегной. Только для кого перегной? Для самого себя, что ли. Понятное дело, что для прочих тварей. Очевидно, что время от времени бог сам становился кем-то из тварей, чтобы шкурой пронять экзистенс. Видно, сразу понял, что это тупо относительно низшего уровня. Про промежуточные модели человека ничего не известно.
Сведения: гекатонхейры. Было много рук, но мало ума. От тупости ломали горы.
Проточеловек: говорят, непошедший в серию Мэн на конвейер все же попал. Отличается скрытностью, наивностью, внутри — неподдельной жестокостью. Внешне привлекателен. То есть, он очень часто пытается привлечь детей, и все такое. Думают, что это — тип маньяка. Но нет — это тоже сбой в матрице, типа выпуска до 1995 года таких машин, как «ЗАЗ-968» «сороковка» и «Иж Москвич 412». Впрочем, и нынешний выпуск «Ваз 07, 08, и т. д. не особо разнится с идеей протосущества.
Моночеловек. Одна из базовых моделей.
Стереочеловек. Идет партиями поменьше, так как бизнес-класс, что не очень понятно в контексте культуры потребления.
Квадро же — дело избирательное.
Ну вот, дошли и до женщины.
Идея была представлена мне Зе:
— Был человек один, и не скучал он, потому что много чего хорошего вокруг него имелось. Только вот не было у него объекта, так сказать, сексуальных домогательств. А бог все видел, и тогда подумал, да? А кого он будет ебать, человек, да? Не себя же самого, да? И создал бог…
Идея эта хороша тем, что никого не оскорбляет, но я бы оскорбил, хотя глупое сердце колышется. Мне понятно, чего она хочет: завладеть мной и посмеяться. Но зачем же тогда жить? Что этой матрице от меня нужно? Я ведь и не знаю, что оно, как оно, для чего оно? Для чего я? Почему этот автомат во мне требует чужого сердца? Мне стоит лишь протянуть руку — она сдастся, я знаю.
Даже если и десять лет пройдет. И все изменится. Ее нелепость останется той же, за исключением слоя жира, который растечется, словно сыр поверх спагетти. Наверное, и тогда мне не понадобится много ума и сил, чтобы получить ее. Но что такое Вика через десять лет, и что такое Вика вообще?
Многие ломаются, и мне тогда показалось, что и у меня может так получится. Плотина не выдержит…
— Относительно того, как залошить Володю, идей очень много, — говорит Юрий.
— Человека можно залошить до смерти, — соглашается Петр.
— Послать письмо в газету бесплатных объявлений, в раздел, где публикуются голубые.
— Написать его адрес.
— И телефон.
— Взять там адрес какого-нибудь пидара и написать ему от его имени.
— Точно.
— Газету в городе читают многие. Обязательно Володю опознают.
— А зачем вам это? — спрашиваю.
— Какая разница? — отвечает Петр. — Нет дистанции между двумя «я», одно из которых живет как все и пьет телеотсос, и другое «Я», которое немного иное.
— Давай.
Мы выпили по пятьдесят. Я запил пивом. Где-то со спины открылась дверь, и я отступил. Стало видно, что мир не один. Во всяком случае, 1,5 можно было насчитать в легкую.
— Человек имеет мозг, виртуальную машину. Душу, подобную вселенной. Зачем жить понятиями ржавой помойки мира?
— Надо зреть в корень, — говорит Демьян босяцким тоном, зажимая Вику.
— А это чо?
— Где? — подсмеивается она.
— Здесь.
— Где?
— Вон там.
— А, трусы.
— Не трусы, а трусики.
— Хочешь сказать, что я их тебе не сниму.
— Это еще как посмотреть.
— И чо? Только избранные их снять могут?
— Ты чо-то не очень молод.
— А чо, если был бы молод, то снял бы? Посмотри на меня, слышь! Да мне пятнадцать!
— Если б тебе было пятнадцать, то не было бы проблем.
— Ха, слыхали, пацаны!
