— В России нужно воровать, отрастив толстую морду. Это хорошо. Но здесь мне проще — я отработал свою идею. Мне больше ничего не надо. Но, знаешь, Валер, не хватает осязания. Ты себе это представляешь? Человек должен уметь впитывать результат от своих деяний кожей.
— То есть, как кожей?
— Вот представь, выходишь ты на простор. Ебанный простор! Ведь как хорошо! Хочется съесть его глазами. Это и есть осязание.
— Да.
— Да чо там да? А я сделал вывод — все люди делятся на тех, которые могут понять, как хорош ебанный простор, и тех — которым это не понять. Но и те, и другие, склонны к самообману.
А деление на физиков — лириков — это глупо. Талантливый человек может даже подсознательно прикидываться. Вот я. Мне от души в лом жить. Просто в лом жить. И потому, мне хочется что-нибудь создать во имя осязания. Ведь какой тут, в городских джунглях, нафиг простор? Никакого? Ты же знаешь, многие считают, что в деревне жить — западло.
— Ну да.
— Ну вот. Я жил в деревне.
— И чо?
— В принципе, так и есть. Западло. Было дело, еще давно, мы с пацанами разводили помидоры. У нас было поле. Мы продавали помидоры оптовикам, а на вырученные деньги ездили на местную дискотеку и бухали по-черному. Мы перетрахали всех баб. И молодых, и не совсем. Хотя, после тридцати, там все уже старые. Но потом я понял, что мне все это мешает работать. Сначала я думал, что жизнь в деревне заставит меня отвлечься, и мои алгоритмы станут прозрачными, как роса. К тому же, физически мы не работали. Мы нанимали местных жителей за пузырь. Но потом я понял, что здесь нет свободы. Особенно, когда ты чаще пьешь, чем дышишь.
— Разве ты не пьешь каждый день?
— Чтобы пить каждый день, нужно уметь пить каждый день. Это класс, Валера. Немногие балансируют на этой тонкой грани.
— Значит, ты один?
— Нет. Это у меня семейственное. В той деревне у меня живет дядька, он пьет всю жизнь, каждый день, и при этом, в свои шестьдесят пять, он маг потенции.
— Значит, здоровье?
— Нет. Это — класс. Не нужно пить постоянно. Нужно знать часы. В этом месяце, к слову сказать, у меня было три дня, когда я был трезвым. Но все остальное время я лишь слегка пьян. Лишний алкоголь выходит у меня через осязание.
— Ты же жил с китаянкой.
— Щель!
— В смысле!
— Да пофиг. А ты сейчас работаешь?
— Я в командировке.
— М-м. А я думал, что в — бегах.
— Нет. Я приехал посмотреть на простор.
— Какой тут простор? Каменный лес. Все хорошее в жизни человечества уж закончилось. Долой Фукуяму, вот что. Все это пурга. Люди превратились в систему, и у них один общий мозг на всех.
— Ага.
— Но об этом не нужно думать. Я сочинял стихи на матах и читал их вслух на балконе. Оказалось, что у меня — русская соседка.
— И что?
— Я ее ебал.
— О!
— Я понял, что не нужно делать в жизни слишком много. Свою роль я уже выполнил. Я создал стоячий лохотрон, и это произвело революцию в игровом бизнесе в России. Но спроси, сколько я за это получил?
— Не знаю.
— А знаешь, пофиг. Главное — осязать! Я это сделал. Именно с моей подачи целая нация отжималась под лозунг «дай».
— Ты хочешь вернуться?
— А я уже вернулся. Я — человек-вселенная. Я везде дома.
— Ты выучил китайский язык?
— Не. Зачем?
— И правда.
— А еще, знаешь, я люблю напиться и совершенно залитыми, будто съеденными солнцем, глазами, смотреть футбол. Особенно мне нравятся старые записи, когда нашим много насовали. Помнишь, «Барселона» — «Спартак» — 5:1.
— Нет.
— Ладно. Пофиг.
— Значит, ты считаешь себя гражданином мира?
— Это единственно возможное звание. Настоящий программист и должен быть таким. Именно для этого и существует Интернет. Ты приезжает в самую отдаленную щель, и, выходя в сеть, находишь себе заработок. Ибо ты умен и немного пофигистичен, и главное для тебя — ощущение земли. Когда ты становишься художником, жизнь состоялась.
— А Митник?
— А… Митника не существовало.
— Да ладно.
— Я тебе точно говорю. Ты даже не сомневайся. Ты не спрашивай, откуда я знаю. Мне пофиг. Я знаю. Давай лучше пить. А, знаешь, в тот год, когда я торговал помидорами, я еще поработал в местном городке системотехником и узнал, что такое ламеры. И это вовсе не то, что ты думаешь. В провинции не бывает программистов. Там люди тыкают железо и делятся на тех, кто колол Athlon, а кто — нет. Но пофиг. Это я так, к слову вспомнил…..
Каждый новый день у Жени рождалась новая идея.
— Все. Еду во Францию, — мог сказать он позавчера.
Вчера же он говорил:
— В жизни нужно жить в России. Только так.
Сегодня он вдруг заявил:
— Знаешь, я не больше не пью.
— Будешь спортом заниматься?
— Посмотрим.
— А чем именно?
— Не знаю. Здесь очень популярен бадминтон…..
Все это я хорошо знал. Я уже давно, как не видел Женю. Вертикальные игральные автоматы с одной щелью сменились автоматами с щелью и табло, что, естественно, ничего не меняло.
Автоматы под кодовым названием «Женя Семин» продолжали приносить прибыль своим владельцам. Сам Женя с этого не имел с этого ничего, кроме морального удовлетворения.
Где точно был теперь герой, я не знал.
