В живой природе есть охотники и жертвы, подумалось мне, и это устроено естественным образом. Исполняя свою роль, существо не испытывает моральных переживаний. Но здесь все устроено как нельзя хуже — все закручено по кругу. Змея кусает себя за хвост. Человек разрушает сам себя. Человек разрушает другого человека. Нет бы, жить просто так, никого не трогая, попивая вино и куря вечерние сигареты.
— Я с детства мечтала стать журналисткой, — сказала Вера.
Я улыбнулся.
Она улыбнулась в ответ.
На самом деле, улыбаясь, я смотрел на свое отражение в ее глазах.
Я — охотник? Но если это так, то я раньше не знал об этом. Уже некоторое время я не живу в мире цифр. Наверное, такое чувство испытывают те, кто лечится от алкоголя или наркотиков. Это нужно проверить. Являясь хищником сети, я чаще играю с собственной глупостью — с тем же успехом можно было заниматься каким-нибудь разработками. Один неверный шаг моей глубинной логики, и все сыпется в тартарары. Но охотник ли я повсеместно? Вот здесь, в этом кафе, наполненным запахом пиццы, вина, мыслей, скрытыми и развернутыми желаниями. Интересно, чем пахнет ее кожа?
— Мы в детстве играли в шпионов, — сказал я, — у нас в подъезде много пацанов было. Компьютеров тогда не было, и все играли во дворе. Одни футбол гоняли, другие — в Чапаева, ну, и все такое. А мы, вот, в шпионов.
— А потом?
— А я и сейчас — шпион, — улыбнулся я.
— Правда? — засмеялась она.
— Да. Знаешь, вот взять общество. Взять 99 процентов людей. Утро. Встаешь. Зеваешь. Идешь на работу. Приходишь с работы. Ешь. Утыкаешься в телевизор. Грузишься. Ложишься спать. День ото дня. Потом пенсия. А мне так не интересно.
— Мне — тоже не интересно.
— Отлично. Выходит, мы друг друга нашли.
— Хм…
— Именно это я и увидел в твоих глазах.
— С первого взгляда?
— Да, наверное. Я хорошо разбираюсь в людях.
Я выпиваю вино, я все переворачивается вверх ногами. Наверное, я вновь пересидел возле компьютера. Я и сам не заметил, как из монитора выползли щупальца, проникли ко мне в душу и стали там править. Вот теперь, в период, когда я уже несколько часов, как не пялюсь в стогерцовое свечение, наступает ломка. Закипает испорченная кровь. Сердце ловит дисбаланс — мне нужен компьютер, чтобы все исправить.
— В вашем движении есть что-то очень свежее, — говорит она.
— Да, мы стараемся, — отвечаю.
— Хотите выиграть?
— Мы и так выиграем.
— Значит, за победу можно выпить уже сейчас?
— Честно говоря, не боюсь.
— Правда?
— Совсем не боюсь пить заранее. Не потому, что можно сглазить. Просто не боюсь. Просто не страшно.
— Если нет страха в душе, значит, и правда все нормально.
— Точно. Выпьем.
— За победу?
— Да. Только вот за чью?
— За вашу идею.
— Может быть, за нашу?
— Интересное предложение. Хорошо. Попробуем.
Я вновь смотрю в ее глаза, и — они то далеко, то близко, точно небеса. Случайные мечты проносятся по крови. Импульсы. Но я вряд ли способен распознать их. Наверное, я чувствую запах. Мне просто нужна добыча.
Вика там бесится. Посуду побила. Вновь почистила зубы. Вымыла руки.
— Любовь, это…. - говорит Вика.
— Любовь глиста к стенкам кишечника, это, — ответил бы я.
— Это — цветы! Это — когда мы сидим в одной ванне, приятные пузыри отражают нас маленькими проекциями, водяная пыль…. А на столе стоит залитый жирным соусом сом. Колбаса, одетая в пластиковую кожу. Никакой водки! Только он, король умов! Мы пялимся в него вместе и улыбаемся. Мы любим одну и ту же передачу. Мяско! Салатик! Сок! Я люблю сок! Ах! Какой галстук у телеведущего! Костя — 17 лет! Артуру — 16 лет! Сергею было 22, я поняла, что он для меня слишком стар. Гена….
— Если говорить о нашей позиции, то тут нет ничего нового, — говорю я, — может быть, она кажется несколько бесчеловечной. То есть, не сама позиция, а взгляд на вещи. Позиция-то, как раз, человечна. Петр Марков разработал цельную модель развития человечества. Тебе интересно?
— Конечно, Валер. Это все для меня так ново.
— Представляешь, человек разработал схему развития человечества. Его никто не заставлял. Он не участвовал в проекте. Он совершенно нормальный, не считает себя мессией. Просто он однажды понял, что способен смотреть на вещи более здраво, более обобщенно. Ведь не каждый может понять мотивацию. Простой человек создает новую партию совершенно на пустом месте. Он просто уверен в своей правоте, и вот, наконец, это сбывается.
— Это похоже на американскую мечту.
