– Скажешь хоть слово своему отцу, мы тебя убьем.
Артур открыл свой секрет Саломе, и она тоже пожелала участвовать:
– Лазерной указки недостаточно. Предлагаю перейти к чему-нибудь более серьезному. Избавимся от этого червяка.
Девочка-подросток, садистские наклонности которой поражали воображение, ради забавы выкопала яму в детском парке, закрытом после несчастного случая. Она попросила Артура помочь “вырыть ее еще глубже, чтобы получилась настоящая могила”, потом они в школьном мессенджере отправили фото этой ямы Мило. Мальчик перестал спать, он извелся от страха. Из зоопарка выпустили стаю животных, и они накинулись на зверька, свободе которого всегда завидовали. Их жестокость, годами крепко связанная, прорвалась наружу, тем более что им казалось, будто они борются за “правое дело”. Конечно, это был только предлог. Насилие стало неминуемо.
Семнадцатого ноября 2049 года это неотступное преследование приняло трагический оборот. Идея принадлежала Саломе. Макиавеллиевский план. Она хотела “облить” Мило – вроде бы ничего страшного. В тот день она дала Артуру бутылку холодной воды и подробно объяснила свой план: “Я его загоню в парк, а когда он поравняется с тобой, ты его обольешь”.
Артур согласился.
Когда Мило оказался рядом, Артур открыл бутылку и вылил на него, как и было условлено. Мило взвыл, стал кричать, истошно, пронзительно кричать, слишком громко для того, кого облили обычной холодной водой. Мигель услышал из дома душераздирающие крики сына. Когда он прибежал, Мило лежал на земле, кожа у него на шее растрескалась и местами облезла до мяса. В последний момент Саломе заменила минеральную воду соляной кислотой.
Артур был потрясен:
– Я думал, там вода, клянусь вам, Саломе дала мне бутылку, это все Саломе.
Пока Ольга хлопотала, оказывая помощь ребенку, Мигель взял ружье и пошел к Филомене и Йохану.
– Мама умоляла его остановиться, не делать глупостей, но он был слишком зол, он ничего не слушал, – рассказал Мило.
Он не знал, что случилось потом. Помнил только, что проснулся утром в подвале, “такой большой комнате, где было холодно и горел желтый свет”. Ольга приходила его навестить каждый день, приносила поесть, меняла повязки и давала обезболивающее: “Ольга ко мне хорошо относится”. По ночам она иногда позволяла ему подниматься наверх, чтобы подышать свежим воздухом. Тогда-то он и понял, где находится:
– Тайник был у Виктора. Ольга мне сказала, что нужно скрываться, пока меня не перестанут доставать.
У Виктора под гостиной был устроен бункер. Открытость запрещала иметь подвалы, но, будучи архитектором, он сделал для себя исключение.
– Осторожность лишней не бывает, не так ли? – прокомментировал Нико.
В последние недели Ольга и Виктор ослабили бдительность. Мило дольше задерживался наверху. Прошлой ночью он воспользовался этим, чтобы сделать себе новую Веревочку, сняв шнурки со всех ботинок в шкафу.
Мальчик больше ничего не знал. Нико было тяжело, он выдвинул стул, сел и, глубоко вздохнув, снова заговорил:
– В конце он стал тереть глаза, как маленький ребенок, ему очень хотелось спать. Он взял меня за руку и, уже засыпая, прошептал: “Мои родители не вернутся, да? Веревочка мне все рассказала”. Мне не хватило духу ему ответить.
Когда Люк Буарон узнал правду о гибели Розы и Мигеля, он немедленно проинформировал обо всем Габриэль Бока. Как основательница “Гражданской открытости”, она была гарантом коллективной безопасности. Такого рода событие, как дело Руайе-Дюма, могло поставить под угрозу это общественное движение.
Нас с Нико вызвали в министерство. Нам предложили подписать “документ о неразглашении”. Никто ни о чем не должен был знать.
Нико отказался. Он вспомнил мою реплику о трусости и решил показать мне, что может быть смелым. Габриэль Бока спросила у меня, как я намерена поступить.
– Как Нико, – ответила я.
Тогда Бока предложила нам сделку:
– У вас два варианта: вы начнете говорить, и Мило отправят в сиротский приют, или вы промолчите, и он будет жить с дедушкой в Сверчках. В первом случае Нико придется сдать свой бейдж. Во втором случае он его сохранит. И последнее: в обмен на ваше молчание мы обязуемся освободить Лу.
Стоит ли говорить, что мы немедленно все подписали. Мы не смогли оставить Лу гнить в тюрьме, зная, что она невиновна. Мне легче было стерпеть, что обитатели Пакстона гуляют на свободе.
Семнадцатого ноября 2049 года, после нападения на его сына Мило, Мигель пригрозил Филомене, Виктору и Йохану подать иск против их детей.
Артур и Саломе уже представляли себе, как их обвинят в покушении на убийство. Совет собрался в доме Ольги, которая оказывала помощь Мило. Роза хотела позвать стражей безопасности – “немедленно, я не хочу больше ждать, вы такое сделали с моим сыном”, – она прижимала ладони к щекам, как будто хотела содрать с себя лицо, кричала, плакала, ведь Мило чуть не убили. Виктор предложил им деньги, чтобы Мило отказался свидетельствовать в суде, “два миллиона, – сообщила Ольга, когда давала показания, – он знал, чем рискует его дочь Саломе”.
