Грация немедленно отстранилась от Ненэ. Джаколино вновь зажег свет. Все стояли бледные и молча смотрели друг на друга. Возможно, от испуга им захотелось пить. Они докончили последнюю бутылку, но как-то невесело. Под звуки сирен, возвещавших отбой воздушной тревоги, они распрощались.
На следующий день Ненэ, Чиччо и Джаколино отправились на автобусе в Монтелузу. У ворот лицея вдруг выяснилось, что их класс учится теперь во вторую смену. Что ж, оставалось время, чтобы обсудить события прошлого вечера.
— Чертова война, она меня уже достала, — начал Чиччо. — Только все пошло на лад, так надо же было зареветь этой дурацкой сирене.
— Согласен, — ответил Ненэ, — но я думаю, что главная проблема не война, а мадам Флора. Она там вроде надсмотрщицы, старшего сержанта. Я перед ней просто цепенею, а уж девушки, так те вообще живые мумии.
— Верно, — кивнул Чиччо. — Да мы туда хоть пятьдесят литров вина принесем и девушек напоим вусмерть, они все равно не расклеятся, пока с ними будет эта чертова мадам.
— А знаете, — сказал Джаколино, — я ведь нарочно погасил свет, под предлогом бомбежки. Вы могли воспользоваться этим.
— Ты с ума сошел! Воспользоваться! Девушки были полумертвые от страха!
— Ну, так и хорошо! Это вам было только на руку.
— А ты сам-то как, воспользовался случаем?
— Мне весь этот театр ни к чему, — небрежно ответил Джаколино. — Я-то могу взять любую из девушек, когда захочу.
— Так, и что нам делать? — повернулся Ненэ к Чиччо. — Пойдем туда опять в понедельник или нет?
Чиччо молчал, размышляя. Но тут опять возник Джаколино:
— Не забывайте, что это будет последний понедельник для девушек. Потом закончатся положенные пятнадцать дней, и приедут новые, а этих увезут.
— И что? — спросил Чиччо.
— По-моему, вам надо обязательно туда сходить еще раз. Вы с ними познакомились, теперь зайдете попрощаться. Если вы не придете, оставите о себе плохое впечатление. Зачем казаться невежливыми?
— Я не против, — ответил Ненэ. — Только вот мадам…
— Знаете, — продолжил Джаколино, — ее не надо бояться. Она всегда так — посидит немного с девушками, а потом уходит в свою комнату. Потерпите ее часик, и — полная свобода.
— Я согласен, — воскликнул Чиччо.
— Тогда вот как мы поступим, — сказал Джаколино. — Все эти девушки с континента, и, скорее всего, они никогда не пробовали куддрируни. Я возьму это на себя, закажу их в таверне у Титилло, там хорошо готовят. А вы что принесете?
— Я попрошу приготовить жареной колбасы, — заявил Чиччо.
— А я принесу вина, — заключил Ненэ. — Поскольку на столе будут куддрируни и колбаса, мне придется взять как минимум восемь бутылок.
Ранним утром в четверг в порт зашел и пришвартовался белый корабль. На мостике был нарисован большой красный крест. Это был плавучий немецкий госпиталь, который перевозил раненых из Африки.
Два часа спустя федерале Коллеони из Монтелузы прибыл в поселок и вызвал к себе подеста,[3] секретаря партийной ячейки и донну Чиччину Локрасто, председателя Женского фашистского комитета.
— Необходимо обеспечить должный прием нашим немецким камератам, получившим ранения на полях сражений. Судно отплывает в Геную в воскресенье утром. Вы, подеста, свяжитесь с Управлением порта и вместе с начальником порта организуйте встречу с капитаном. Сообщите ему, что завтра в десять утра на борт судна планируется визит делегации фашистских женщин, с его разрешения, разумеется. Своим присутствием и заботой женщины должны смягчить страдания этих мужественных бойцов. Камерата Локрасто, я надеюсь, излишне вам напоминать, чтобы все отобранные женщины были в фашистской форме.
— Что нам нужно взять с собой? — спросила донна Чиччина.
— Ну, не знаю: цветы, фрукты, пирожные…
— Федерале, вы, наверное, забыли, что готовить пирожные запрещено? В военное время мы не можем себе позволить расходовать молоко, муку и сахар на подобные глупости! — сурово заметила донна Чиччина. Она была упертой фашисткой, почище самого федерале.
Коллеони закашлялся. Да, этого он как-то не учел, тем более что в его собственном доме ни мука, ни сахар не переводились, а сам федерале любил сладкое. Продукты доставлялись контрабандой, и жена каждый день пекла ему что-нибудь вкусное.
— Ах да, конечно, я имел в виду пакетик карамели или печенья, — парировал федерале. — В общем, это все детали, решайте сами. Самое главное — ваше присутствие. Разумеется, я намерен вас сопровождать.
Не так-то легко было донне Чиччине Локрасто собрать женщин, желающих отправиться на корабль. Да, фашисты, но не до такой же степени, чтобы идти смотреть на изувеченных пацанов; да, пусть их мама немка; чье сердце такое выдержит — бедные мальчики — кто без руки, кто без ноги, кто вообще без глаз.
Донна Чиччина весь вечер пробегала от дома к дому, так сказать, от «Понтия к Пилату». У одной женщины ребенок был нездоров, другая собралась к врачу, третья хотела навестить сестру, которая только что родила, четвертая только что отнесла мундир к портнихе, чтобы подогнать талию…
