Миновав несколько коридоров и лестниц со снующими сотрудниками, среди которых оказался не в форме в единственном числе, я попал в уютную приемную с аквариумом, кожаным диваном и дежурным младшим лейтенантом в белоснежной рубашке, как только что из магазина.
Давненько я не чувствовал себя уязвлённым. Костюм мой помят, я не успел принять душ, и освежить дезодорант не помешало бы.
— У нас редко бывают гости из метрополии, — сказал офицер, просмотрев документы.
Говорил он практически без акцента, скорее всего, учился в академии МВД в Казани.
Мне его взгляд не понравился, как не нравилась вся ситуация. Чтобы российского сотрудника направить в контору к лягушатникам, это как надо его ненавидеть. Я вспомнил красивые мертвые глаза Алкоголиковой. Так без особой причины может ненавидеть только женщина.
— Мы всегда готовы оказать всестороннюю помощь коллегам из метрополии! — продолжал витийствовать офицер.
Все это время он продержал меня стоя. Роскошный кожаный диван персикового цвета манил. Притягивал взгляд. Я бы наплевав на приличия, давно сел бы. Плюхнулся. Развалился. Ослабил брючный ремень. Снял носки.
Шучу. Я был готов ждать, только не французских колонистов. Со своими полномочиями я мог разнести всю их контору, только на это потребовалось бы время.
С другой стороны времени у меня завались. Еще вчера я вдумчиво выбирал продукты без сои в специальном отделе продуктовой лавки для списанных следователей, думая, на сколько лет или даже десятилетий меня хватит.
Когда я не ответил на дюжину вопросов офицера, до него дошло, что русский следователь как-то нехорошо молчит и это может иметь далеко идущие последствия и совсем не обязательно радужные.
— Доложи полковнику! — наконец раззявил я пасть, постаравшись, чтобы собеседника коснулось дыхание, не омраченное мятной жвачкой.
Он со значением ответил:
— Дело в том, месье Вершинин, что полковнику доложено сразу, как только вы миновали пост. Прошу!
Кабинет полковника полиции напоминал кабинет начальника ЖЭКа. Светлые обои без рисунка, новый линолеум, пластмассовые плинтуса. Окно, спрятанное за жалюзи. Карта, спрятанная за другое жалюзи. Черные столы буквой Т. 4 черных стула. Кресло для шефа. На стене двуглавый орел. На столе рядом с монитором 2 флага-русский и французский. Цвета одинаковые, только порядок перепутанный.
Шеф всего на пару лет старше меня. На нем светло-серый мундир с орденскими планками.
— Месье Вершинин, очень жаль, что погибли ваши соплеменники! Мы скорбим и молимся вместе с вами, — хорошо говорит по-русски, почти не коверкая слова, но постное выражение лица насквозь фальшиво, как и все европейцы он спит и видит, чтобы русских сдохло как можно больше. — Желаете что-нибудь? Виски!
Для француза предложить виски, а не вино, на худой конец, коньяк, сродни изуверству. Но тут он добавляет.
— Американский!
Потом добавляет без паузы:
— Разрешите перейти на французский. Я знаю, вы отлично говорите на моем родном языке. Желаете попрактиковаться?
Ловушек сразу несколько. Первая, американский виски. Континента нет, а виски есть. Достать его практически невозможно. В моей богатой практике был случай, когда в руки СК попали запасы проворовавшегося сенатора. Приехал Председатель Пресс-службы Президента лично и увез всю партию. Я видел, как он уносил ящик словно простой грузчик.
Вторая ловушка шла прицепом к первой, сразу предложили перейти на язык колонии. Обычно это предлагалось позже и являлось почти прямой попыткой склонить к негласному сотрудничеству.
Полковник Вальян отлично знал истинное положение вещей. Допускаю, что из своих источников он был осведомлён даже лучше, чем я. Хотя вроде я являлся бенефициаром.
На столе появился Джим Бим в квадратной бутылке! Полковник щедро плеснул в бокалы, круглые снаружи, с квадратными емкостями внутри. Что ни говори, французы умеют и любят выпивать.
— Пардон, я не предложил закуски. У русских же принято закусывать.
Я остановил его.
— Долгий опыт пития позволил мне избавиться от пагубной привычки.
Он сделал мне комплимент по поводу моего французского. Только заметил, что он несколько провинциален. Это замечание в дальнейшем мне очень пригодилось.
Полковник спросил, какие у меня будут пожелания.
— Машину с навигатором, спецпропуск с формой допуска номер 1 ну и… оружие.
Лицо Вальяна не дрогнуло, хотя он мог спросить, а чего ж тебе твои русские коллеги ствол не выдали. Что опять — таки говорило о сверх осведомлённости полковника.
— Машину вам выделим без проблем. Насчет навигатора ваши коллеги… позаботились. Спецпропуск будет с формой допуска 3. Ничего не могу поделать. Ограничения опять-таки от ваших… друзей.
Форма допуска 3 существенно снижала мои возможности. Я мог беспрепятственно проходить на место преступления, но требовать для ознакомления служебные документы не имел права. Для этого надо было оформлять специальные запросы в комендатуру.
Вальян как губка впитывал мою реакцию.
