— Товарищ Матюшин, — сказал председатель, стоя на крыльце, в то время как члены тройки садились в сани и запахивали тулупы, точно партия охотников, выезжающих на волчью облаву, — товарищ Матюшин, главное дело, старайся с поличным захватить, и, ежели пьяный какой попадется, сейчас же его на этих лошадях отправляйте сюда, а сами оставайтесь там, чтобы время не упускать. А ты, Федор, показывай им места, и как наберется партия пьяных, так клади в сани и волоки сюда.
Ямщик, сидевший на облучке в тулупчике с подвязанным воротником и ждавший, не оглядываясь, когда усядутся, повернул голову к председателю, высморкался, утер полой нос и тогда уже сказал:
— Ладно, потрафим.
— Трогай.
— Спасибо тепло оделись, а то бы в поле прохватило, — сказал второй член, угрюмый человек с большими усами.
— Градусов двадцать будет.
— Это ежели по Реомюру мерять, товарищ Матюшин, — сказал третий член, маленький человек в шапке с наушниками и с удивленно приподнятыми бровями, — а по Цельсию еще сильней будет.
— Черт их возьми, — продолжал второй член, — сейчас бы сидеть в теплой комнате, а тут изволь… И отчего это, скажи на милость, такая гадость и так развелась, что сладу никакого нет? Ведь понимает человек, что вред себе и государству делает, а отстать не может. В чем тут причина?
— Не может, — повторил председатель тройки.
— Невежество, товарищ Матюшин, — сказал третий член, — ведь он пьет самодельщину, а того не соображает, что она, как не очищенная от посторонних примесей причиняет вред для здоровья.
— Ну, да теперь здорово взялись за это дело. Скоро прикончим. И то уж заметно поддаются.
— Как сказать… — заметил ямщик, отвернув с одной стороны воротник тулупа и повернувшись на козлах к седокам. — Это правда, что в иных местах здорово скрутили. А вот эти две деревеньки — Семеновское да Стрешнево, что председатель изволил говорить, — так их никакая сила не берет.
— В чем причина? — спросил второй член.
— Черт их знает… как заговоренные. Сколько туда ни ездили, ни шута толку.
— Может, взятки давали, товарищ Матюшин? — сказал полувопросительно третий член.
— Этого сказать не могу, — отвечал ямщик. Он доехал до перекрестка и спросил: — Куда ехать-то?
— Сыпь в Семеновское, что ли!
— А не опасаетесь? — сказал ямщик и, потянув за левую вожжу, повернул лошадей на другую дорогу.
Когда подъехали к деревне, председатель спросил:
— В какую избу пойдем?
— В какую угодно, — отвечал ямщик, — нигде ошибки не будет. Вот хоть с этой начнем.
И он указал пальцем на почерневшую избу с развалившимся крыльцом.
— Ну, я пойду, налажу дело, а вы маленько тут посидите и подъезжайте. Я сделаю вид, что желаю выпить, а как вы подъедете, бутылки под лавку спрячу, там ищите. Чтоб хозяин не догадался. Да они что-то и не очень боятся. Ну, прямо как заколдованные, ей-богу!..
Ямщик ушел, а председатель тройки товарищ Матюшин показал пальцем на развалившееся крыльцо и сказал:
— Вот что пьянство делает с человеком.
— Достойно сожаления, товарищ Матюшин, — сказал третий член, — первая, можно сказать, по богатству страна в мире, а они как свиньи живут. Надо вот почаще ездить, чтоб каждую неделю все волости…
Минут через пять они тронули лошадей, разогнали их и, едва поравнявшись с избой, прямо на ходу выскочили и бросились в избу.
За столом сидел ямщик. На столе, кроме чайной чашки, ничего не было. На лавке, поодаль от стола, сидел сам хозяин. Он даже не вскочил, а как-то равнодушно посмотрел на вбежавших.
Члены тройки заглянули подлавку и вытащили бутылку.
— Довольно шутки шутить! — сказал председатель тройки. — Вот что, голубь, изволь собираться, поедешь в волость.
Хозяин нехотя поднялся с лавки, ища шапку.
— А там у тебя что?.. — сказал второй член и, заглянув в печку, вытащил еще три бутылки.
Хозяин даже не оглянулся, продолжая искать шапку и почесывая спину.
Второй член, ставя бутылки на стол, посмотрел их на свет и вдруг остановился, точно чем-то пораженный.
— Что ты? — спросил третий член.
Тот не отвечал, продолжая стоять в том же положении. Потом уже, спустя некоторое время, проговорил:
— Ну и мастера, черт их подери!.. Москву видно!..
— Что, слеза?.. — сказал, подойдя, ямщик.
Третий член подошел, посмотрел бутылки на свет и тоже замер.
— Я такой не видывал, товарищ Матюшин, — сказал он наконец.
Через час тройка устроила такую же облаву в Стрешневе. Арестовали еще двух человек и отобрали еще семь бутылок.
Второй член поставил все одиннадцать бутылок в ряд на стол, присел перед ними на корточках и прищурил глаз, рассматривая их на свет.
Третий член тоже присел рядом с ним на корточки, председатель ходил по избе и, сморщившись, потирал озябшие руки. А ямщик стоял с шапкой и кнутом в руках и говорил:
— Объезжай всю губернию, такой другой водки не сыщешь. Что семеновская, что стрешневская. Потому они на нее. можно сказать, все силы положили.
— А, товарищ Матюшин! Заместо того, чтоб об строительстве думать, они вот что делают…
— Семеновская хороша тем, что светла очень, а стрешневская, — продолжал ямщик, — хоть и помутней будет, но берет, братец ты мой… вот как берет — с одного стакану садишься на карачки.
