— Похоже на то. Несколько раз мы честно пытались, но ничего не вышло. Яйцеголовые считают, это потому, что мы, дохляки, не усваиваем вещества из съеденного. По-видимому, мы усваиваем окружающую энергию, прямо как растения. Они говорят, что еда для нас вроде привычки, если не хотим, то питаться не нужно. Не спрашивай, как это все работает, я всегда был простым тупым громилой. А теперь я мертвый простой тупой громила, и мог понять все не так. Короче, раз мы не усваиваем алкоголь, то и напиться не можем, — (погибший) сержант Такер Макилрой выглядел явно расстроенным перспективой трезвой вечности.
— Взгляни с хорошей стороны. Ты сможешь вечно пробовать разные напитки и не страдать похмельем, — приятель котенка допил банку пива. — Кстати говоря, можно мне поставить вам еще выпивку?
На его слова отреагировали легким недовольством, и он занервничал, гадая, что сказал не так. Макилрой ободряюще улыбнулся.
— Извини, парень, просто деньги котенка — и твои тоже — не примет ни одна военная база Ада. Никто не забыл, что она для нас сделала. Так что вы двое сидите смирно, бар угощает.
Котенок смущенно покраснела и опустила взгляд. Она собиралась что-то сказать, когда лампа над воздушным шлюзом загорелась красным, показывая прибытие кого-то снаружи. Она услышала работу откачивающей запыленный воздух и заменяющей его на чистый машинерии. Такер рассказывал ей, что даже способные без вреда дышать пыльным воздухом Ада мертвые предпочитают чистую среду. А у живых, само собой, просто нет выбора.
— Котенок, прошу прощения, что прерываю вечеринку, но ваша помощь нужна в штабе, — адъютант взмахом руки остановил Макилроя и других встающих бойцов отряда. — Нужно быстро поднять много порталов, генерал Петреус хочет, чтобы вы за этим проследили.
— Сэр, со всем уважением, сэр, разве котенок не сделала достаточно? Ей нужен долгий отдых.
— Все нормально, Такер, с этой стороны ставить портал не больно, — она стеснительно улыбнулась, — и, в конце концов, мне за это платят. Давай лучше рассмотрим это как повод собраться для другой вечеринки. Дани, нам надо идти.
Бойфренд взял поводок и потянул. Котенок покорно встала, и парень увел ее к ожидающему V-22. Макилрой осушил банку и медленно покачал головой.
— Ладно, народ, похоже, отдых окончен. Кэссиди, собирай остальных, пора готовиться к следующему заданию.
— Котенок, вам удобно? — почти на автопилоте спросил доктор Илья Муромец. Ответ его на деле вряд ли интересовал: ученый был слишком занят подготовкой и настройкой оборудования.
— Да, доктор, спасибо. Но разве мы не должны быть на оперативной базе? Я думала, переброска сил начнется там?
— Да, но войска еще не готовы. Военные порталы понадобятся только через несколько часов, так что мы запланировали провести несколько портальных экспериментов. Портальная наука в наши дни набирает вес, несколько крупных университетов уже открыли кафедры изучения новой физики.
— Стой-беги, — насмешливо повторил Дани прославленную в веках фразу. — И чем мы тут занимаемся?
— Так и есть, но в долгосрочной перспективе наши эксперименты имеют огромное значение. Мы изучаем, как возникает противоположный конец портала, или, точнее, какую роль играет контакт с другой стороны. Далее мы надеемся автоматизировать процесс, чтобы не нуждаться в экстрасенсах на обоих концах.
— Все просто. Я расслабляюсь и отправляю сознание в поиск. Когда получаю эхо, то удерживаю его, а оборудование накачивает канал энергией. Больно именно при росте мощности, ощущение такое, словно мозг рвут на части. Как самая жуткая мигрень. Хотя здесь, в Аду, все гораздо легче.
Муромец кивнул.
— Работы сейчас в основном идут как раз над изоляцией экстрасенса от передачи энергии, чтобы избежать описанных вами симптомов. Но меня больше интересует упомянутое вами эхо. Видите ли, если я прав, никаких передач от другого сенситива к вам не возвращается. Все ваши ощущения есть некий резонанс от собственной трансляции. Чем лучше второй экстрасенс, тем сильнее резонанс. Я считаю, его сила определяется уровнем наследственности нефилимов. Вы лучшая, потому что имеете высокий уровень данной наследственности.
— Логично, — котенок хихикнула. — Там, откуда я родом, фамильные древа не очень ветвистые.
— Оборудование настроено, — Муромец вздохнул. — Беда в слабости получаемых сигналов. Они настолько слабы, что без целенаправленного отслеживания просто теряются в электронном шуме. Вот почему их так долго не обнаруживали. Никто и подумать не мог, что нечто столь слабое может иметь такое значение. Сигналы замечали, но принимали за артефакты аппаратуры. Просто «белый шум» в рамках статистической погрешности. Доказательства всегда были прямо перед носом, но на них не обращали внимания.
