— Я? Нет, — Луга быстро подумала, не соврать ли об обратном, но лгать людям опасно. Она выучила этот урок горькой ценой. — Но и тогда, и сейчас мы отбиваем порталы. Врываемся сквозь них в Рай, убиваем всех подряд и уносим что попадется. Иногда они захватывают наши и делают то же самое, грабят, время от времени уводят рабов. Так сражались армии, пока вы не изменили правила.
— Погоди минуту, ты говоришь, что Рай брал рабов из Ада? — Бейлору никак не удавалось осмыслить концепцию.
— Разумеется. Они использовали их для постройки крепостей и прочего, а потом убивали. Конечно, кроме ценных. Мы делали то же самое, только больше развлекались убийством бесполезных. Разве ваши войны шли иначе?
— Полагаю, что нет. На что похож Рай?
— В основном там как в Аду, только воздух чище и свет белый, а не красный. Рай немного больше Ада. Есть те, кто считает Ад намного старше Рая, но я не знаю, почему они так думают.
Бейлор откинулся на стуле и задумался, какую пользу извлекут из всего этого ученые.
— Хорошо, а теперь насчет земных сражений...
Еще одно имя вычеркнуто из списка, еще одна связь отброшена как бесполезная. Снова время и силы потрачены зря. Лемуил-Лан-Михаил знал, что человеческую полицию на Земле иногда звали «плоскостопыми», и теперь понимал, почему. Ноги болели, крылья онемели — но напрасно. И во всем виновата та бутыль найденного при аресте Ишмаэля зелья. Не будь он так дотошен, то избежал бы этого. Возможно, инстинкты лгут, и бутыль все же связана с Первым Заговором. Так он решил называть разбитую на ячейки сеть.
Лемуил тряхнул головой. Все инстинкты его кричали, что бутылка к той группе не относится. Первичные аресты подтвердили начальные ощущения: Первый Заговор касался доктрин и верований. После подобающей «убедительной беседы» арестованные признались в распространении ереси и богохульства. Тем не менее, они заявляли о своей верности Всевышнему, говоря, что Его сбили с пути заблудшие и коррумпированные советники. И если этих советников устранить, Вечный Отец увидит, как он заблуждался, и все исправит. Лемуил готов был побиться об заклад, что лидеры бунтовщиков преследуют совершенно иные цели, но низшие круги считали именно так, и бутыль эликсира в картину просто не вписывалась. Должен иметься Второй Заговор.
Он распахнул дверь жилища. Как и взятое им с агентами ранее, это оказалось качественным — деревянное, а не мазанка. Он посмотрел на прижимающуюся к стене напротив входа человеческую женщину. По Непреложному Эдикту все строения должны быть достаточно большими для прохода ангелов, и это требование заставляло ее казаться еще меньше.
— Ты Алмедья? — прочел Лемуил имя из списка. — Дочь Брихана?[136]
— Да, о Благородный, — ее голос подрагивал. Что бы ни ожидали получившие право попасть в Рай люди, их ожидания не оправдались. «Спасение» оказалось вечным рабским служением ангелам, которые не ставили людей ни во что. — Чем я могу вам служить?
— Я желаю обсудить с тобой некоторые важные вещи. В особенности твои отношения с человеком по имени Ишмаэль.
Комментарий попал в цель. Женщина по-прежнему боялась, но в ее настроении появилось нечто новое. Настороженность, решимость ничего не раскрывать.
— Я не знаю никого с таким именем.
— Не лги мне, Алмедья, дочь Брихана. Ложь есть наказуемый грех. Ты хочешь познать кару, которую Лига Святого Суда считает подобающим для лгущих ей?
— Нет, о бесподобный. Но я не знаю никого по имени Ишмаэль.
Лемуил-Лан с досадой покачал головой.
— Твое упорство заставляет меня предупредить тебя снова, но на этом мое терпение истощится. Должен сказать, что агенты Лиги Святого Суда недавно арестовали Ишмаэля, и он во всем сознался. Он признался в апостасии, богохульстве, ереси, кощунстве и преступлениях столь чернейших, что им нет имени.
— Нет! Он... — Алмедья попыталась остановиться, но было уже слишком поздно.
— Откуда ты знаешь, если не встречала его? — Лемуил нанес словесный удар негромко и мягко, но эффект оказался потрясающим. Алмедья побелела и сползла по стене, ее подбородок выдвинулся от решимости молчать. Лемуил тихо вздохнул про себя.
Сам дом оказался примечательно безынтересным. До смерти «спасенные» люди придавали большое значение мыслимым ими добродетелями простоте и воздержанности. Но попадая в рай, они обнаруживали, что эти «ценности» весьма переоценены, особенно если длятся вечность. Факт, что ангелы их мнение не разделяли, радости тоже не способствовал. Фактически ангелы жили в беспрецедентной роскоши, а судьбою «спасенных» становилась вечная грызущая нищета. Иронии этого Лемуил не осознавал, равно как никто и не думал считать ситуацию несправедливой.
