– У него не то что ларец – настоящий сейф, – посвятил он в подробности дела весь зал. – И все же кто-то вскрыл его и взял все драгоценности. Уже три недели полиция ищет негодяя, с ног сбилась. Особенно интересует стражей правопорядка, как и самого г-на Шореаля, алмаз шейха Омара. Музейная реликвия, между прочим!
Госпожа Элизабет улыбнулась:
– Кажется, вам знакома эта тайна, господин Ольм?
– И не от того ли, что она вам знакома, вы такой счастливый, господин дворецкий? – в тон своей госпоже добавил рыжеусый господин. – Вернее, были таковым только что. А теперь даже цвет вашего лица изменился к худшему. Почему? Ответьте же нам!
Балагур, которого назвали «дворецким» и «господином Ольмом», оказавшись толстяком лет пятидесяти, поднялся со своего места и потянул за собой домашних – растерявшуюся жену и малолетнего сына. Он протискивался к выходу. Уже у матерчатого полога шатра, на пороге, отчаянно потряс пальцем и выкрикнул:
– Я вам не позволю клеветать на честного человека! Я до вас доберусь, проклятые комедианты!
– Не забудьте перепрятать алмаз шейха Омара, уважаемый господин Ольм! – выкрикнул конферансье. – Как-никак, а это – прима в вашей новоприобретенной коллекции! Такие алмазы беречь нужно, а не в парчу зашивать! В требухе куклы вашей дочери – очень ненадежное место! Подарит она свою куклу подруге, а у той собака. А собаки ой как не терпят в доме чужих вещей! Растреплет ее, порвет. И станет обладателем алмаза в пятьсот пятьдесят тысяч монет ваш коллега – другой дворецкий. А то и простая горничная. И не дождется ваша любовница обещанной награды!
Супруга г-на Ольма, кажется, превратилась в соляной столб. Г-жа Элизабет дернула за рукав своего спутника, но тот не унимался:
– Три года ей пришлось потакать вашим прихотям! А она терпеть не может старых и ленивых хряков! Ей бы молодчика из той же прислуги! А не брюхо, которое распирает от газов!
Неодобрительно покачав головой, иллюзионистка посильнее одернула рыжеусого господина.
– Будет с него, Себастьян! – с укоризной добавила она.
– Бросит вас, пузана, и правильно сделает! – напоследок выдохнул тот. – Простите, госпожа Элизабет, но куда это годится? Может быть, он и смельчак, но – дешевка!
Весь зал, включая учеников Огастиона Баратрана, смотрели вслед удирающему остряку, который поторапливал растерянное семейство.
Смех в зале, едва возникнув, улегся. Внимание всех было приковано к г-жа Элизабет.
– Господин Ольм ушел, не будем о том сожалеть, – мягко проговорила хозяйка вечера. – Тем более что у нас впереди много тайн и загадок. – Она высоко подняла голову. – Так вот, сердце человека – тот же ларец, ключ от которого найти не так уж и просто. Но возможно. И для самого неприступного! Возможно не для вас, – она указала пальцем куда-то в первый ряд, – и не для вас, – дотянулась тем же пальцем до ряда последнего. – Для меня. Я могу открыть любой замок. Подберу ключ, а не будет ключа – воспользуюсь отмычкой. Но обязательно открою! Госпожа Борей-Амбадор! В девичестве – Муви! Госпожа Муви! Да-да, вы, милая женщина, седьмой ряд, десятое место! Правильно, вы…
– Несчастная, – пробормотала Лея. – Надеюсь, она-то не воровка?
– Госпоже Элизабет стоило бы работать в полиции, – отозвался Пуль. – Если, конечно, господин Ольм и впрямь виноват. Преступности бы тогда и след простыл!
Давид вытянул голову и разглядел женщину в собольей накидке и темной шляпке; она сидела в компании элегантного мужчины. Смущенная, г-жа Муви озиралась, чувствуя, что притягивает к себе взгляды.
– Помашите мне рукой, госпожа Муви! – ласково попросила иллюзионистка.
Нерешительно, г-жа Муви подняла руку, в которой были зажаты перчатки, и нарочито беззаботно потрепала ими в воздухе.
– Прекрасно, прекрасно, – одобрила ее г-жа Элизабет. – По мужу у вас такое сложное имя. Можно, я буду называть вас, как вас называли чуть раньше? Сделайте мне такую любезность. (Женщина была в замешательстве.) Отказа я не приму! – Г-жа Элизабет покачала пальцем с нанизанным на него перстнем. – Даже от вас, господин Борей-Амбадор. – Иллюзионистка улыбнулась женщине: – Надеюсь, вам не страшно, госпожа Муви?
– Немного, – откликнулась та.
– И тем не менее, отказываться уже поздно. Публика ждет.
Она прикрыла правой рукой, обтянутой перчаткой, глаза. Тонкие губы ее что-то зашептали.
– О, – отнимая руку от лица, проговорила г-жа Элизабет. – Это же надо… Я открыла замочек на вашем ларце. Не скажу, чтобы это было очень просто, у вас хитрый замок, и ключ под него нужен особый. Но все же открыла. И вот теперь я смотрю на те сокровища, что лежат передо мной. И скоро покажу их вам, уважаемые господа. Не все, конечно, это заняло бы слишком много времени, госпожа Муви – очень состоятельная особа, но самые дорогие камушки представлю обязательно… Г-жа Муви, скажите, каково это: лишиться желанного ребенка, зачатого в любви? И лишиться его по собственной воле? – Г-жа Элизабет обвела зал кистью руки. – Вот закрученный сюжет, верно?
Внимание зрителей застало г-жу Муви врасплох. Брови г-на Борея-Амбадора непроизвольно нахмурились.
