– Я не понимаю, о чем вы? – осторожно спросила женщина.
– Понять меня нетрудно, госпожа Муви, – вздохнула иллюзионистка. – Вспомните: два года назад вы встретили замечательного молодого человека, и он полюбил вас, но, увы, был беден. Зато его друг, красавец-мужчина, оказался настоящим богачом, и вы предпочли его – Амадея Борея-Амбадора. Он предложил вам руку и сердце, и вы тотчас согласились. Похвальное решение, госпожа Муви! Церковь одобряет подобное рвение. Сердце бедняка было разбито, как фарфоровая чашка о каменную плиту! Но вы-то были счастливы! Вернувшись из свадебного путешествия, вы почувствовали себя нехорошо. Недомогание, усталость. Обморок. Ваш супруг посоветовал обратиться к врачу: не беременность ли это? Вы послушались мужа. И тогда врач сказал вам: «Да у вас под сердцем ребенок!..»
Красавец-мужчина Борей-Амбадор едва не подскочил на месте. Точно ужаленный, он оглянулся на женщину и теперь не сводил с нее глаз. Его жена отрицательно затрясла головой, что-то залепетала, отказываясь от подобного обвинения.
– Но дома, г-жа Муви, вы ответили иначе: ложная тревога, всему виной недавнее путешествие, перемена климата и прочая дребедень… Но почему вы сказали именно так?
Г-жа Муви с супругом, равно как и весь зал, затаили дыхание.
– Всему виной диагноз врача. Он поведал счастливой женщине, будущей матери, что она на четвертом месяце! Повторяю, на четвертом!
Публика взволнованно вдохнула; г-жа Муви побледнела, ее спутник жадно ловил каждое слово г-жи Элизабет.
– Вам стало ясно: ребенок от другого мужчины – того, кто был с вами раньше. Брошенный, отставленный, сам того не зная, он мстил вам обоим! И роди вы его в замужестве – всем откроется истина! Вы попросили у мужа крупную сумму, сославшись, что она необходима на лечение вашей престарелой матери! Большую часть денег вы отдали врачу, купив его молчание. А меньшую – отдали коновалу, который убил ваше дитя.
Еще более взволнованно зал выдохнул.
– Увы, госпожа Муви, – усмехнулась иллюзионистка, – но врачи ошибаются. Даже самые знающие. Потому что человеку свойственно совершать ошибки. Вы убили дитя любви. Вы убили сына, зачатого в первую ночь, проведенную с будущим мужем. Убили того, кто должен был стать самым счастливым ребенком на свете!
Борей-Амбадор, казалось, не верил своим ушам: он сидел потерянный, ничего не замечая и никого не слыша. Его супруга покачнулась, впилась руками в сидение.
– Но самое главное, – ледяным тоном продолжала г-жа Элизабет, – что коновал, как ему и положено, перестарался. И у вас больше никогда не будет детей. Ни от кого. – Иллюзионистка развела руками. – Ни от мужа, ни от других мужчин, которым, после скорого развода, еще предстоит встретиться на вашем пути!
– Вы! – очнувшись, Борей-Амбадор подскочил с места. – Лучше заткнитесь! А не то оглянуться не успеете, как я отправлю вас за решетку!
Из-за шторы показалась голова рыжеусого конферансье. Прищурив глаза, он сразу отыскал глазами того, кто угрожал его хозяйке. Сурово погрозив оскорбленному мужчине тростью, как грозят маленьким детям, что-то натворившим, конферансье оглядел зал и исчез за шторой.
– Чертовка, – едва успел договорить супруг г-жи Муви. – Ведьма… – и следом замолк.
Потому что обстоятельная г-жа Элизабет перебила его:
– Сумма, отданная врачу за молчание, якобы на лечение матушки, составляет десять тысяч. Вы сами выписывали чек. Коновала зовут господин Родригес, он делает свое черное дело в доме номер пять по улице Литейщиков, второй этаж, квартира восемь. Тайный пароль: «Я слышала, что ваша диета, доктор, лучше всех прочих». На вашем левом бедре, госпожа Муви, есть родинка размером с кофейное зерно. Что вам еще рассказать, господин Борей-Амбадор, чтобы вы мне поверили? О вашей первой женщине, горничной Эмме? Или о том, как вы домогались, и не безрезультатно, вашей кузины Александры?
Публика перешептывалась. Неожиданно супруг г-жи Муви засмеялся. Это был приступ беззвучного смеха, такого отчаянного, что слезы разом покатились из его глаз. Казалось, он уже никогда не остановится. На что г-жа Элизабет только пожала плечами. Что до г-жи Муви, она еще раз покачнулась – назад, немного вперед, и повалилась набок.
– Нюхательную соль! – голосом главнокомандующего на поле боя крикнула г-жа Элизабет. – Живо!
Едва она крикнула, как из-за занавеса вылетел долговязый конферансье с флаконом в руке, «живо» спрыгнул со сцены, пулей вонзился в ряды потрясенных зрителей.
И уже через несколько секунд радостно оповестил зал:
– Жить будет! – Его медные усы ощетинились, обнажив желтые зубы. – Да здравствует нюхательная соль!
