Недолго думая, он подбежал к телефону администратора и позвонил, сообщив о трупе, указав номер бригады и фамилию врача.
Костя вернулся за стол. Отец и Веня молча сидели, не притрагиваясь к еде.
– Это из-за меня, – опустив голову, тихо сказал Вениамин.
– Веня, при чём тут ты? – вспылил отец. – Тогда уж я виноват, что послал тебя баллоны наполнить. Я здесь старший – это моя ответственность.
– Я мог это сделать быстрее. Я знаю, что мог.
– В норматив уложились, я засекал, – подал голос Костя.
Оба как по команде посмотрели на него и отвернулись.
– Какой норматив? Ты в курсе, что человек умер? – вдруг начал кричать Вениамин.
– Что ты орёшь? Успокойся. Все мы умрём. Каждому свой черёд. Ешь вон лучше пюре своё, остынет. – Костя опустил голову и начал крутить ложкой в борще, разыскивая мясо. Так и не найдя, он зачерпнул овощей и отправил ложку в рот.
Веня сник и тоже принялся за обед. Все уткнулись в свои тарелки и свои мысли.
После обеда было ещё четыре вызова: один постоянный клиент-гипертоник, для перестраховки вызывающий скорую при малейшем недомогании; старушка с поносом и резью в животе после килограмма слив; молодой парень, принявший межрёберную невралгию за боли в сердце; и, наконец, уже немолодая женщина, переволновавшаяся за сына.
Сын был взрослый и в свои тридцать два года, хоть и не был женат, жил отдельно. Таисия Петровна – бухгалтер на кондитерской фабрике – позвонила сыну домой, но трубку взял кто-то другой и грубым голосом с хрипотцой ответил, что Саши нет. На вопрос, где же сын, незнакомец ответил, что если бы он знал, то не брал бы трубку, и ещё добавил, что будет лучше для всех, если Саша вернётся домой и отдаст деньги.
Всё это, заливаясь слезами, рассказывала Таисия Петровна, лёжа на диване у себя дома. Семёныч снимал показания ЭКГ, а Костя и Веня молча наблюдали, сидя на стульях.
– Всё у вас хорошо. Ничего страшного, – успокоил её Семёныч, посмотрев ленту ЭКГ.
– Лучше бы у Сашеньки всё было в порядке, а мне-то что? Мне уже ничего самой не нужно. – Она снова всхлипнула и тихо запричитала.
– У вас валерьянка есть? – спросил Семёныч.
– Есть, – кивнула Таисия Петровна.
– Примите и ложитесь спать. Объявится сын, не волнуйтесь.
Семёныч пошёл мыть руки, а Вениамин собрал чемодан. Зазвонил телефон. Судя по вопросам и ответам Таисии Петровны, звонил сын.
Не прощаясь, бригада тихонько вышла, аккуратно захлопнув дверь. Рабочий день заканчивался. Можно было возвращаться на базу.
По дороге молчали. День выдался трудный. Семёныч, как всегда, прикрыл глаза, вспоминая сегодняшнюю смену, анализировал проделанную работу, думая над возможными ошибками. Костя бодрился. Впереди его ждала встреча с Настей. Наконец в его графике появился вечер, когда он может не работать, а просто побыть вдвоём со своей девушкой…
Стемнело. Валера мчал быстро, но аккуратно, привычно лавируя между машинами, изредка сигналя короткими гудками. Они въехали на прямую дорогу вдоль парка, где уже были видны огни станции.
Соседи по комнате отдыха были на ночном дежурстве, поэтому переодевались вдвоём.
– Ты домой? – спросил отец.
– Нет, куча дел ещё, поеду к Насте.
– Тогда давай халат, возьму домой. Постираем.
Костя снял халат и отдал отцу.
Послышались шаги, и дверь в комнату открылась. На пороге стоял Дмитрий Прохорович.
– Ну что, династия, отработали? – пробасил Колесников и пожал руку сначала Семёнычу, а затем Косте.
– Да, всё спокойно сегодня, – ответил Семёныч, – без происшествий.
– А труп в суде? – на удивление весело спросил главврач.
– Не наш. Когда мы приехали, уже был трупом, – ответил Семёныч, не понимая странной реакции Колесникова. – Приехали вовремя, в норматив уложились…
– Да знаю, знаю, Сергей Семёныч. Не оправдывайся, – перебил его главный, – к нам тут вопросов нет. А вот за то, что передумал, благодарю. Теперь сработаемся. – Колесников опять улыбнулся и подмигнул.
– Что передумал? Я не понял, Дмитрий Прохорович.
– Ну как же? Молодец, что позвонил. Галочка есть, в конце месяца расчёт.
Семёныч начал догадываться, о чём говорит Колесников, и посмотрел на Костю. По его выражению лица Семёныч понял, кто позвонил. Лицо его залилось краской. Он несколько секунд стоял молча, двигая желваками и не зная, что сказать, потом ещё раз посмотрел на сына и наконец ответил Колесникову:
– Я ещё раз повторяю, – медленно, чеканя каждую букву, произнёс он, – никому я не звонил и звонить не собираюсь. Я врач, а не гробовщик. Никогда, слышите, никогда больше не подходите ко мне с такими вопросами.
– У-у-у… – В одно мгновение Колесников изменился в лице. – А я-то думал, что ты умнее.
– Не ты, а вы, – парировал Семёныч, – и если вы ещё раз подойдёте ко мне с таким вот предложением, я напишу в прокуратуру и в Минздрав. Поедете опять баранку крутить.
Колесников сжал кулаки и сделал шаг вперёд. Семёныч не двинулся с места.
Костя уже прикидывал, как бросится в ноги главврачу, если начнётся драка. Но драка не случилась. Семёныч выдержал грозный взгляд бывшего борца, и Колесников остановился.
