Голос был мягкий и какой-то обволакивающий. Хотелось доверять ему, он внушал безопасность. В то же время Костыльков чуял, что за сокамерником стояла сила, не принимающая никаких возражений. Поэтому он молча встал и подошёл к столу. Посмотрел сверху на сидевших и, подумав пару секунд, сел на свободный табурет.
– Александр, – протянул руку пригласившему.
– Ну, с прибытием, Саша. – Заключённый пожал руку, обнажив два выколотых на пальцах перстня. – Меня зовут Захар. Это – Щётка. – Захар кивнул на сокамерника, который лишь чуть мотнул головой, продолжая безучастно наблюдать за своей кружкой.
– По каким делам загремел? – Захар подвинул Костылькову кружку и отлил из стоявшего рядом ковша чёрного чая.
– Экономика. Подстава какая-то… – Костыльков глотнул из кружки и поморщился. Чай был непривычно крепким, хоть и не чифирь.
– Щётка, разбавь водой Саше, – кивнул Захар сокамернику.
Тот поставил свою кружку на стол и дотянулся до пластиковой бутылки с водой. Только сейчас, когда Щётка повернулся другим боком, Костыльков увидел шрам, идущий от уха через всё лицо к шее. Человек со шрамом долил воды в кружку Костылькова и снова погрузился в свои раздумья, ни на секунду не выпуская происходящее из виду.
– Крепко за тебя взялись. По таким делам обычно дома сидят, а не на «шконке». Значит, кто-то тему эту двигает.
Костыльков лишь покачал головой и снова глотнул чай. На этот раз он был чуть легче, но всё равно голову зацепило и повело.
– Как только я узнаю, кто это сделал, я отсюда выйду.
– Дай бог, дай бог… только кто-то может быть сильнее. А значит, лучше договориться. – Захар поправил платок на шее и приблизился вплотную к Костылькову. – С ментами только договариваться нельзя, а с любым правильным человеком не зазорно. Худой мир лучше войны.
– Пока не с кем договариваться. Будут требования, будет и разговор.
Костыльков чуть тряхнул головой, как будто сбрасывая чайный дурман, встал и прошёлся по камере. Принесли еду. Костыльков взял лишь кусок хлеба и сел к себе на место. Он думал. Думал о том, кто мог принести эту бутылку, кроме Светы. «Только она. Утром они встретились с Моцартом, на встрече он дал ей бутылку, а уже через несколько часов была облава».
– Твари. – Он лёг на спину и упёрся взглядом в верхний ярус.
Металлический потолок давил сверху, ограничивая пространство. Костыльков прикрыл глаза. Тошнота от чая подступала к горлу. Он повернулся на бок к стене, поджал ноги и провалился в сон.
Где-то через час в камере лязгнул замок, и надзиратель открыл железную дверь.
– Костыльков! На выход, – громко и чётко объ явил он.
Костыльков спал. Захар кивнул Щётке, и тот, подойдя к спальному месту, похлопал арестованного по плечу. Надзиратель ждал. Костыльков встал, первые секунды не понимая, где он и что от него хотят, затем подошёл к умывальнику и ополоснул лицо холодной водой. Взяв со «шконки» пиджак, он надел его, заложил руки за спину и в сопровождении надзирателя вышел из камеры.
Его привели в маленькую комнату, видимо служившую местом для свиданий. В комнате никого не было. Посередине стояли небольшой стол и прибитые к полу табуретки. Надзиратель оставил Костылькова и вышел.
Оставшись в одиночестве, Костыльков подошёл к небольшому окну и, взявшись за решётку, посмотрел на улицу. Окно выходило не во внутренний двор, а на волю. Похолодало… Сухая снежная пыль летала по воздуху и таяла сразу же, как только касалась земли. Люди, кутаясь в серые куртки, спешили по своим делам, трещали трамваи, собирая и выплёвывая на остановках тех, кто, в отличие от арестанта, мог идти и ехать куда хочет.
Он вдруг так явно ощутил это желание: сесть сейчас в трамвай, выбрать место в углу и просто ехать по городу, глядя в окно.
Его размышления прервал лязг дверного замка. Он обернулся. В открытую дверь вошёл человек, который не был ему знаком, но ощущение, что он где-то его видел, сразу подкралось и весь разговор пыталось вытащить детали из памяти.
– Здравствуйте, Александр Александрович! – молодой человек лет тридцати с небольшим уверенно вошёл в камеру и сразу сел на табурет.
Костыльков не садился. Всё ещё стоя у окна, он рассматривал гостя, пытаясь понять, кто он, до того как услышит какое-либо объяснение.
– Я здесь для того, чтобы помочь вам. Вы меня не знаете, но я очень много про вас слышал… – Артур развязал синий шарф и положил его себе на колени. – Исключительно хорошее.
– Кто вы? – спросил Костыльков.
– Меня зовут Артур. – Посетитель улыбнулся. – Я специально прилетел из Москвы, чтобы разрешить это неприятное дело. Ваши друзья хотят, чтобы все жили в мире и согласии, поэтому и поручили мне с вами договориться.
– То есть мои друзья и ты… – Костыльков быстро сел на табурет и ткнул в Артура пальцем. – Устроили всё это?
– Александр Александрович. – Взгляд Артура чуть похолодел, отреагировав на неучтивое обращение, но через мгновение опять стал мягким и обволакивающим. – Никто за вас контрафактной водкой не торговал, и никто акцизные марки не подделывал.
– Что они хотят? – Костыльков чуть успокоился, думая: «Если хотят договориться, значит, не всё ещё потеряно».
