Брови против воли стремятся вверх. Это что, выходит, Егор Максимович защищает меня и увольняет Зайцева?! Но… откуда он всё узнал?!
- Так что пиши заявление и передай все свои дела Коваленко. С завтрашнего дня ты здесь больше не работаешь. Нина, тебя это тоже касается, - Егор Максимович продолжает удивлять.
- А я тут причем?! – взвизгивает секретарша.
- А притом, что тоже принимала в этом участие. И у Булата давно к тебе накопилось множество претензий. Специалист, который на рабочем месте больше занимается собой и ведёт себя непрофессионально, нашу компанию не устраивает.
Раздаются всхлипывания и цокот каблуков по паркету. А в следующий миг дверь в мой кабинет распахивается, и взгляд Егора впечатывается в меня. Изучает, как под микроскопом, склонив голову набок. Делать вид, что ничего не слышала, - глупо.
- Не стоило…из-за меня… - бормочу не в силах разорвать зрительный контакт.
- Ты стоишь троих таких Зайцевых, - отрезает Егор Максимович, пряча ладони в карманах брюк. – И я лично смог в этом убедиться. Ты – большая молодец. И Смирницкий тобой очень доволен. Он уже отзвонился Булату.
- Спасибо, - румянец заливает щеки, и я все же опускаю голову и разглядываю маникюр.
- Кстати, о Булате. Он до тебя дозвониться не может. Просил уточнить, все ли у тебя в порядке.
Поджимаю губы. Выпрямляю спину. Вскидываю подбородок. Но по-прежнему смотрю строго перед собой. Боюсь, что, один взгляд моего проницательного босса, и он всё поймет без слов.
- Передайте ему, что всё в порядке. Телефон сломался. Уронила.
Егор Максимович не произносит ни звука. Медленно, отчаянно краснея, все же подглядываю за ним через полуопущенные веки. Натыкаюсь на чуть прищуренный взгляд и закусываю нижнюю губу.
- Ну-ну, - неожиданно хмыкает босс, растягивая губы в широкой ухмылке. – Телефон сломался, говоришь… Ох, не завидую я Рахимову. Не завидую…
За сутки я полностью успокоилась, и вот уже с утра, глядя в ванной в зеркало на собственное отражение, хихикаю и качаю головой. В какой же нелепой ситуации я оказалась! Сама придумала - сама обиделась.
Я должна доверять Булату. Выкинуть все дурное из головы. Вокруг него всегда будут женщины, и это нормально: Рахимов – видный мужчина. И это вовсе не значит, что он спит с каждой из них.
К таким выводам я пришла, отбросив в сторону эмоции и обдумав хорошенько сложившуюся ситуацию на трезвую голову.
Да, там была какая-то женщина. Да, она обратилась к Булату неформально. Но, я уверена, что Рахимов сможет дать этому достойное объяснение. И все гораздо и гораздо проще, чем я себе накрутила. Мы обязательно обсудим возникшую ситуацию. Обсудим и оставим в прошлом навсегда.
- Мамочка, - на кухне нарисовывается Варюша. Она такая милая с утра в этой розовой пижамке с пони: заспанная, обнимает плюшевого зайца, – подарок отца от последнего забега по магазинам - трет кулачком глаза, с торчащими кудряшками во все стороны. Ну, настоящий Одуванчик! – А папочка сегодня приедет, да?
- Да, Варюш, - присаживаюсь на корточки и целую самый сладкий носик на свете.
- Ураааааа! – дочь бросается мне на шею и крепко обнимает. – Сегодня вы снова будете читать мне сказку вдвоём! Я очень соскучилась по папе.
- И я, Варюш. Но сначала тебе нужно сегодня как следует позаниматься с доктором, а вечером мы устроим папе сюрприз.
- Хорошо, мамочка.
- Давай, садись завтракать, скоро Ульяна Михайловна придет.
Ставлю перед Одуванчиком кашу с фруктами, а сама дорезаю салат. Я специально встала пораньше, чтобы сделать заготовки, и вечером не носиться по кухне с горящей попой. Чтобы вернуться, привести себя в порядок и вдвоем с Одуванчиком, красивыми встречать с командировки нашего папу. Я хочу устроить романтический ужин и красиво сообщить о беременности. Я уже придумала, как. Даже всё красиво упаковала и заказала маленький тортик.
Как раз заканчиваю с нарезкой, когда раздается звонок в дверь. Передаю Варюшу в заботливые руки няни и счастливая убегаю на работу.
Я иду едва ли не вприпрыжку по улице, мурлыча веселую песенку себе под нос. Но вовремя вспоминаю о своём особенном положении и одергиваю себя. Кладу руку на живот и поглаживаю его.
Довольная пересекаю парковку и уже почти у центрального входа, как резко торможу, как будто я врезалась в стену.
Стискиваю кулаки, и ногти врезаются в нежную кожу ладоней, оставляя глубокие следы. Крепко зажмуриваюсь, до цветных кругов перед глазами. И распахиваю их, чтобы убедиться, что мне все это привиделось.
Но увы и ах.
Булат, который должен быть всё ещё в командировке, - его самолет только в пять часов вечера, - стоит у порога офиса. И сейчас Рахимов, мой, как я думала, Рахимов целуется с какой-то женщиной!
Именно с такой, как я её представляла несколько дней назад: высокая, с ногами от ушей, которые подчеркиваются сапогами-ботфортами на умопомрачительной шпильке, в мини-платье и шикарной норковой шубе. С длинными блестящими волосами. Модель, не иначе только – только с миланского подиума сошла.