– Варька, звезда моя, – Юра обнимает и отрывает от земли.
– Очень смешно.
– Прости, я приложил руку, чтобы загубить твою карьеру.
Замахиваюсь, но не сильно бью его плечу.
– Ты теперь прокурор-юморист?
– Так я уже не прокурор. А пожила бы ты с моим котом, так тоже шутить начала бы.
– А что он у тебя, байки рассказывает?
– Определенно он меня понимает. Слушай, Варь. Сходи ты к Егору. Он сказал, что в дом не пойдет.
– Злой?
Накидываю куртку и обуваюсь.
– Скажем так, недовольный, что его привезли сюда без его ведома, – усмехается Юра.
– Ты что, ему не сказал, куда едем? – Валера подпирает плечом стену.
– Исказил информацию с целью усыпить его бдительность, – парирует с усмешкой в ответ бывший прокурор.
Морозец сразу пробирается под куртку и холодит кожу.
– Привет, – спускаюсь с лестницы, замедляюсь и останавливаюсь в нескольких шагах от брата.
Дышит глубоко. В нем сейчас будто два полюса перетягивают стрелку. И рад меня видеть, и злится все еще.
Кутаюсь теплее в куртку.
– Егор, прости, – начинаю первой, потому что этот упрямец скорее яда выпьет, чем сделает шаг первым.
– Я думал, ты выводы сделала, а ты опять туда же.
– Ты не прав. Я сделала выводы.
– И какие? – кивает на Ромин дом. – Вернуться к нему?
– Я не возвращалась к нему. Мне нужна была помощь, он предложил пожить у него.
– Ко мне могла приехать.
Могла… но сердце подсказало, что надо сюда.
– Тут холодно, давай домой пойдем. Я все объясню.
– Я не пойду в его дом и не хочу никаких объяснений. Не ушел сразу, потому что хотел убедиться, что это правда ты.
– Убедился?
– Убедился.
– И что, ты не хочешь снова собраться как раньше? – Ухожу от темы разговора.
– С ним не хочу. И за одним столом сидеть не буду.
Подхожу ближе к брату.
– Какой ты… – замахиваюсь и бью в грудь, – упрямый и принципиальный баран. – Егор перехватывает мои руки и держит. – А если мне нужна помощь? – Он может сколько угодно злиться, но когда кто-то в беде обязательно поможет. – Тоже не зайдешь?
– Я помогу тебе и без него.
– Не получится без него, понимаешь? Тут все связаны! И ты, и я, и он. Если мы сейчас не объединимся и не запихнем свои обиды куда-подальше, то пострадают все.
– Он меня предал, не сдержал обещание.
– Ты до сих пор думаешь, что было бы лучше, чтоб мы не встречались?
– Да.
– Ты эгоист. Понял?! Для тебя лишь бы тебе было хорошо. Ты его в чем-то обвиняешь, а сам девок менял пачками. Может, даже больше было и тебе слово никто не сказал. Ты жил на полную катушку, радовался всему, что не ограничивает тебя. А тут вдруг я и Рома. Видите ли, ему что-то не понравилось. Переживает он за меня, – поддразниваю его. - Да ты только за себя переживаешь, чтоб тебе не надо было ни за кого переживать. Зашибись ты устроился и еще требуешь со всех обещания. А я, может, хочу десять племянников. Давай, – толкаю его в плечо, – обещай мне, что родишь столько. А то я переживать буду очень.
– Ты не путай понятия, что хорошо, а что плохо.
– А любить это хорошо или плохо?
– Любить хорошо, но в вашем случае – плохо.
– В нашем? Что ты знаешь про наш случай? Психолог хренов…
– Ты что, забыла уже все?
– Я ничего не забыла. – Выдыхаю и смахиваю слезы. – Я за всю жизнь любила и была только с одним мужчиной, а ты мне хочешь внушить, что это плохо. Что он не тот? Ты кто, Ванга или экстрасенс, ты откуда знаешь, с кем мне плохо, а с кем хорошо?
– Тебя крутили по всему интернету, ты попала в аварию, ты потеряла ребенка, тебе было хорошо?
– Да! Мне было хорошо, потому что я ради любимого человека это сделала. И его спасла. Он живой. Пусть не со мной, пусть я теперь замужем за другим, но человек, которого я любила – жи-вой. И мне не надо приходить на его могилу, выедать себе мозг, что я ничего не сделала, что виновата в чем-то. И ты такой же! – тычу в него пальцем. – Просто ты думаешь, что ты такой сильный и легко со всем справляешься, а я слабая и сгорю быстро. Не сгорю. Дай ты мне уже самой решать, как жить. Не надо каждый мой поступок оценивать и комментировать. Надо будет, я спрошу твой совет.
– Не спрашиваешь же…
Смотрит исподлобья в глаза. Не хочет меня слышать. А я не знаю, как по-другому достучаться.
– Да потому что ты не принимаешь мой выбор. Ты подсказал бы не как проблему решить, а бросить Рому.
– Я не могу это принять.
– Окей, уезжай. Тебя же не переубедить. Знай только, что за мной следят, чуть не похитили, у Ромы на работе проверка, а чтоб ты не думал, что это все из-за того видео, то сегодня утром мне прислали фотографию твоей дочери. И если ты не зайдешь в этот дом, то не уснешь, думая о том, при чем тут Катя и какая ей опасность грозит.
Разворачиваюсь и иду в дом.
– Что они хотели? – Егор кидает в спину, но я ухожу, не договаривая. Замерзла тут.
Захожу в дом, не закрывая дверь, даю ему время одуматься и зайти.
Давай, баран, это же твоя дочка. И она тоже в опасности.
Наконец слышу, как обстукивает снег с обуви, и заходит. Закрывает за собой дверь. Осматривается и наконец глядит на меня.
Пересекаемся взглядами. Он недовольно хмурит брови, но разувается. Это ли не знак, что он сделал шаг навстречу. Я улыбаюсь и обнимаю его. Брат сдается и обнимает в ответ.