Завариваю нам с Машей чай, доедаем детское печенье, которое завалялось в сумке.
Можно было бы в магазин сбегать или заказать, но я ни адреса не знаю, ни где тут что. И Рома еще сказал, не выходить. И позвонить я ему не могу, потому что мою симку он выкинул.
Рома до вечера так и не появляется. Как и Женя. У меня ни вещей, ни телефона, ни еды. Зашибись.
На улице темнеет, Машу уставшую, надо спать укладывать. Из одежды в доме, только… Ромина одежда. Я бы Машу и в одном белье уложила, но холодно будет.
Прохожусь по остальным комнатам в доме, ищу Ромину. Где-то же он должен спать. Или он только приезжает телевизор посмотреть?...
Поднимаюсь по лестнице наверх. Вот она, нашлась. У него комната не большая, но вот тут чувствуется уют. Какие-то его медали, грамоты. Еще до школы, с соревнований. Несколько фотографий. Наши общие друзья, среди которых мой брат с семьей. Рабочий стол, закрытый ноутбук, ежедневник, ручки, недопитая бутылка минералки. Футболка, на краю кровати, которую скинул, наверное, утром и не убрал.
Тут он везде, в каждой детали, в каждом несовершенстве.
Выдыхаю. Все, Варь, в прошлом все.
Я открываю верхнюю полку комода. Там аккуратными стопочками лежит его белье, футболки. Даже будто внутреннее напряжение спадает. Не женское. Я беру одну из футболок, закрываю полку. Остальные не проверяю.
Его личная жизнь не должна меня касаться, хоть и очень интересно, что в ней.
Я выключаю свет, переодеваю дочку в Ромину футболку и укладываю спать.
Мне не спится. Все жду, когда Рома вернется домой. Он же не оставит нас тут одних? Может, уже решает мою проблему?
Поворачиваюсь к Маше и глажу любимые мягкие волосики. В них переливаются огни от гирлянд из дома напротив. На втором этаже у окна повесили лестницу, по которой карабкается дед Мороз.
Улыбаюсь сама себе. Маша увидит завтра, точно поймет, где дед Мороз живет и захочет посмотреть, куда он лезет и что у него в мешке.
Наконец входная дверь щелкает, кто-то заходит в дом. Рома должен, но мало ли… И девушка может вернуться, и, еще хуже, например, его отец. Я даже не представляю, у кого есть ключ от его квартиры.
Замираю, прислушиваюсь. Кто-то ходит по гостиной. Потом шаги в мою сторону.
Открывается дверь и кто-то включает свет.
Рома шумно открывает дверь в мою комнату, не стараясь не мешать.
– Спишь? – громко недовольно спрашивает.
Что уже опять не так?
– Нет, – тихо отвечаю, чтобы Машу не разбудить. – Выключи свет, пожалуйста, дочка спит.
Рома тут выключает, соглашается.
– Пойдем.
Этот тон и поведение первым делом вызывают неприятие. Что-то не так. Я не хочу говорить сейчас. И больше всего я волнуюсь, что это будет касаться дочери и того, что Рома спросит, кто отец. Запросто может меня отправить на улицу, а сам взять опеку.
Но не выйти будет хуже. Я поправляю на Маше одеяло и выхожу в гостиную.
Рома что-то себе размешивает в стакане и залпом выпивает.
– Иди наверх, - кивает мне на лестницу и ставит стакан на стол.
– Зачем? – тихо переспрашиваю и стою на месте.
– Затем! – Одним только взглядом показывает, кто тут все решает, и от кого я завишу. Идет на меня, но проходит мимо. А я улавливаю запах алкоголя.
Может, все же дело не в дочери? Про нее он ни слова не спросил. Но зол на что-то.
– Маша может проснуться и испугаться, если меня не будет рядом.
Делаю попытку объяснить, почему делаю не так, как он просит.
– Ладно, – разворачивается и идет к дивану. – Можно и тут. – Садится на диван. – Иди сюда.
Я шумно сглатываю, внутри все сжимается и это не желание близости. Его условием загнала себя в такие рамки, что самой страшно, какая прилетит ответка за прошлое.
Я иду к нему, но когда вижу, как расстегивает пряжку ремня и раскидывает руки в стороны от себя на спинку дивана, торможу в нескольких шагах от него.
– На колени опускайся. – Ловит мой взгляд, стягивает его так, что глаза не отвести. Медленно ведет по мне взглядом, молча указывает на пол перед ним.
Я глубоко вдыхаю и рвано выдыхаю. Успокоится не получается. Я никогда с ним это не делала. Оба знаем. И у него девушка, а я должна себя, кем чувствовать? Как он тогда говорил, проституткой?
Я так и стою на месте. Тут ни грамма чувств и страсти, что у нас была, тут одна сплошная темнота и буря ненависти.
Да, я согласилась бы на все… но, на самом деле, не на все.
– Зачем ты так со мной? Ты же не такой.
– Какой не такой? – Тут же меня перебивает. – Ты ни хера не знаешь, какой я. Все изменилось. А вот ты, кажется, не меняешься.
Он так и сидит на диване, давит темнотой своих глаз. Все, правда, сильно изменилось. Раньше я могла в глаза крикнуть, что он трус. Сейчас тысячу раз подумаю, делать ли так. Мне даже отвечать ему страшно, я тут вообще никакой ценности теперь не имею.
– Ну, чего стоим? Или теперь воротит?
– У тебя же девушка. Ты что ей изменять собрался?
Рома от неожиданности усмехается.