В начале своей карьеры я руководил небольшим подразделением на предприятии моего отца. Мои амбиции зашкаливали, были выше неба. “Андрей, умерь свой пыл, остынь”,- втолковывал мне отец. “Предприятие очень большое, чтобы руководить им, нужна холодная голова, а твой буйный темперамент не дает тебе включить мозги”. “Папа, мои мозги работают как нужно, не беспокойся”, -торопливо перебивал я его. С детства не переношу нотаций.
========== Уроки рисования ==========
***
Запись сделана спустя несколько дней
Время здесь идет медленно, иногда мне кажется, что оно вообще остановилось.
Люди слоняются по коридорам, погруженные в свои мысли. Как оказалось, даже можно выходить на улицу. Для этого есть определенные часы, в это время приходят родственники. Как я узнал, здесь лечатся или суицидники, или от абстинентного синдрома или проще сказать, запоя, или игромании… Господи, чудная у меня компания.
Делать здесь особо нечего. Я или читаю, или пишу дневник, или стараюсь заснуть. Последнее получается плохо. Мне колят какие-то новые антидепрессанты, от которых дрожат руки и шумит в ушах, снова мучает бессонница. Мой врач говорит, что это побочное действие, организм привыкнет и скоро все войдет в норму. Каждый день я встречаюсь с психотерапевтом. Я не знаю, что это даст, мы просто разговариваем о том, о сем. О погоде, о птичках. По ее совету я начал рисовать. Никогда в своей жизни не рисовал, всегда ненавидел это делать. По предмету в школе мне ставили твердую тройку, да и с фантазией всю жизнь было туго. Училку по рисованию я ненавидел, подозреваю, что она ко мне относилась также. Однажды Воропаев-младший (мы учились в одном классе) подложил ей кнопку на стул, а потом все свалил на меня. Отца вызвали в школу, после чего он мне прямо в кабинете директора молча отвесил подзатыльник, а я ничего не успел сказать в свое оправдание, только промямлил: “Извините, я больше не буду”. Меня лишили мультиков на неделю и мелочи на кино. Ничего, я отомстил Воропаеву, поколотил его и поставил большой бланш под глаз. Отец вызвал меня на долгий и серьезный разговор, я сделал вид, что раскаялся, а он сделал вид, что поверил мне.
Он никогда не лез в мои школьные дела, но каждую неделю я должен был предоставить ему дневник на подпись. Увидев “двойку”, не кричал, не ругался, просто спрашивал: “Почему?” Но это было сказано таким тоном! Я был готов провалиться сквозь землю. Уж лучше бы он кричал или отвесил мне очередной подзатыльник. Я ненавидел эти просмотры дневника, и умудрялся сводить свои двойки невидимыми чернилами и еще черти-чем, лишь бы больше никогда не испытывать это ужасное чувство. Потом, конечно, отец все узнавал. Я клятвенно обещал исправиться, но, схватив очередную двойку, уже не мог разорвать этот круг и сказать ему правду.
Надя принесла мне восковые мелки и бумагу. Я нарисовал портрет отца в виде тигровой лилии. Интересно получилось… Почему-то он ассоциируется у меня с лилией. Ярко-оранжевые изящные лепестки, темные крапинки. Чем-то теплым веет от этого портрета. Сосед по палате спрашивает, чего это меня пробило на цветочки. Я молчу, я не хочу с ним разговаривать. Сейчас я вообще ни с кем не хочу разговаривать.
***
========== Бессонница ==========
***
Сегодня мне совсем плохо от бессонницы. Третьи сутки подряд я ни на минуту не могу уснуть. Я уже существую где-то между сном и реальностью, мой мозг ненадолго отключается, и я становлюсь похож на наркомана. Сейчас глубокая ночь, ветер за окном треплет деревья. Уже осень, октябрь. Иногда листья с шуршанием стукаются о стекло, и мне хочется убраться отсюда подальше. В горле стоит комок, который я никак не могу сглотнуть. Мой сосед храпит, а я, чтобы окончательно не сойти с ума, пишу. Хоть как-то убью время.
***
В один прекрасный день я сидел у себя в подсобке на производстве и изучал структуру фирмы отца по отделам. Я знал многих работников, начальников и вверенные им подразделения, но нужно было все систематизировать. Прошел слух, что отец отходит от дел и ищет себе преемника. Мне он, конечно же, ничего прямо не сказал, мама тоже напустила туману, сказав, что отец приготовил какой-то сюрприз. К слову сказать, сюрпризы ему никогда не удавались, все его уловки мы с мамой разгадывали на раз-два. И тут я подумал, что разгадал его намерения передать мне свои полномочия. У меня давно чесались руки переделать на фирме если не все, то многое, но мой отец был очень консервативных взглядов и всякие новшества воспринимал очень болезненно.
