Ближе к вечеру Гурову позвонил генерал Орлов. Сам, так как у Гурова руки до этого так и не дошли. Выслушал сухой отчет, задал пару вопросов по ходу расследования и дал отбой, оставив тему без комментариев. Лев так и не понял, удовлетворен ли генерал их работой или разочарован. Впрочем, он и сам не знал, как оценить то, чем они с Крячко занимались последние четыре дня. Ходят вокруг преступления и около преступника, а уцепить не могут. Вроде и мотив отыскали, и возможность совершить преступление, и труп тебе, пожалуйста, налицо, и подозреваемый имеется, а задержать его не за что. Нет фактов, нет свидетелей, ничего нет.
Если Гуров еще пытался как-то систематизировать собранные сведения, то Крячко просто впал в уныние. Четвертые сутки подошли к концу, а воз как стоял на месте, так и стоит. А ведь сколько они с Гуровым потрудились, чтобы разворошить осиное гнездо! И Семибратова с Шиловым за веревочки подергали, и Мухамбетова говорить заставили, и даже Бородину повод понервничать предоставили. И что со всего этого они имеют? Восемь часов прошло с тех пор, как они практически предъявили Бороде обвинение в укрывательстве подозреваемого, почти поймали его на вранье, а где результат?
Результата не было. Никто не занервничал, никто не начал совершать ошибки, никто не пришел с повинной. Сидят они в служебной квартире, краковскую колбасу жуют, молоком запивают, вот и все их дела. Сколько еще людей нужно дернуть, сколько намеков сделать, чтобы сдвинуть лавину с места? Да нисколько. «Гибляк» это, а не расследование. Волков восемь месяцев в могиле, ему уже до фонаря, узнают ли столичные опера, как он смерть принял, или нет. И Паршину без разницы, посчитают его самоубийцей или отыщется преступник, сунувший его головой под выхлопную трубу. Так почему же ему, полковнику Крячко, это все должно быть небезразлично?
– Да гори оно все синим пламенем! – Он сам не ожидал, что выскажется вслух.
Гуров взглянул на напарника, отложил в сторону бутерброд, стряхнул крошки с колен.
– Чего шумишь?
– То и шумлю, что надоело все, – признался Стас. – Домой хочу, свежих щей хочу, под горячий душ хочу!
– Душ и здесь есть.
– Ерунда тут, а не душ, – раздраженно передернул плечами Крячко. – Вода, как остывший кисель, чуть теплая и какая-то липкая. Под таким душем не мыться, а нервы расшатывать.
Он вскочил и начал мерять шагами комнату. Гуров какое-то время наблюдал за его шатанием, потом толкнул кресло, оно подкатилось к ногам Крячко, и попросил:
– Сядь, Стас, нечего маячить!
– Не могу я сидеть! – оттолкнул от себя кресло Стас. – Бесит все это, Лева, понимаешь ты это?
– Понимаю, – не стал спорить Гуров. – Но потерпеть придется. Время еще не вышло, нужно подождать.
– Чего ждать, Лева? Пока Борода придет к тебе с кипой листов, где будет его чистосердечное признание? Не дождешься ты от него признания, и сам это прекрасно знаешь. Ждем мы напрасно.
– Нет, не напрасно. У кого-то обязательно нервы не выдержат, и тогда он начнет говорить правду, а заодно топить товарищей.
– Не будет этого, Лева, не будет. Никто к тебе не придет, никто не признается в убийстве. А знаешь, что на самом деле будет? Мы просидим в этой дыре еще несколько дней, потом соберем манатки и уедем в Москву. И все останется без изменений. Смерть Волкова так и будут считать несчастным случаем, а смерть Паршина – суицидом. Вот что будет, Лева, и в обратном ты меня не убедишь.
– Ты недооцениваешь ситуацию, – начал Гуров. – В нашем распоряжении не так мало возможностей. Давай рассуждать, что мы имеем. Мы имеем четырех бизнесменов мелкого пошиба, рыльце у каждого из которых в пушку. Еще мы имеем одного бизнесмена средней руки, из так называемых бывших бандосов, до сих пор живущих «по понятиям», и, по крайней мере, два преступления, в которых все эти бизнесмены замешаны в той или иной степени. Что мы знаем о самих преступлениях?
– Ничего, – сердито буркнул Стас, играть в слова ему порядком надоело, он был зол и разочарован.
– Нет, Стас, о преступлениях мы знаем немало. Знаем, что Волков пытался спутать карты конкурентам и для этого искал выход на более крупную рыбу. Ему казалось, что он его нашел в лице Бородина. Только вот просчитался. Бородин сам всю эту бадягу и замутил. Серьезный просчет для бизнесмена. Как, по-твоему, мог отреагировать Борода, когда к нему пришел Волков и заявил, что замышляет четверка бизнесменов? – Крячко не ответил, и Лев, выждав пару секунд, продолжил: – Правильно. Он решил избавиться от проблемы. А как избавляются от проблемы бывшие «бандосы»? Тоже верно. Они устраняют источник проблемы. Устраняют физически, что с Волковым и произошло.
– Это понятно, – не выдержал Крячко, долго молчать он не мог. – Борода послал на склад Волкова своих людей, а те погребли его под грудой металла.
