– Беда, Семибратов, в том, что наказать придется всех. Иначе пазлы у московского полковника не сойдутся.
– Почему не сойдутся? – не понял Семибратов.
– Да потому, что не бывает четырех несчастных случаев со смертельным исходом, – спокойно произнес Борода.
– Четырех?! – На этот раз в небо взвился голос Якимушкина. – Ты же Кострому обещал!
– И Кострома тебе будет, раз обещал, – кивнул Борода, которого невозможно было сбить с нужного настроя.
– Я не понял, он что, хочет нас убить? – Вопрос Шилова был обращен к Мухамбетову, молча наблюдавшему за происходящим.
– Да уж не конфетами одарить, – фыркнул тот.
– О боже! – запричитал Семибратов. – Я не хочу умирать, я еще такой молодой!
– Заткнись, Михан! – Шилов был вынужден второй раз оборвать приятеля и тут же обратился к Бороде: – Как вы объясните полиции четыре смерти, если не несчастным случаем?
– Любопытство сгубило кошку, – назидательно произнес Борода. – Но я, грешным делом, любопытных люблю, поэтому и отвечу. Несчастного случая не будет. Вы просто перестреляете друг друга из неучтенного оружия. Насмерть, разумеется.
– Мы перестреляем? – Семибратов начал отползать к машине.
– Да, братан, вы перестреляете. Оружия у меня много, для каждого подберу что-то интересное. Ты какое оружие предпочитаешь? «Кольт», «макаров» или «стечкин»? Тебе «стечкин» подойдет. Выбирай его, отличная машина, – издевался Борода.
– А если мы не будем стрелять друг в друга? – подал голос Мухамбетов.
– Вам и не надо. Мои парни сами с этим справятся, – заявил Борода и громко хлопнул в ладоши. Люди Бороды повыскакивали из укрытий. Их было человек десять, и все вооружены.
– Шутка зашла слишком далеко… – Шилов стал белее снега. – Все, я умываю руки.
С этими словами он развернулся и направился к своей машине. И тут же Борода подал новый сигнал, и его парни побежали к площадке, на которой происходило основное действие. Мухамбетов тоже рванул к машине. Якимушкин бросился к ближайшему укрытию, и только Семибратов остался на месте. Ноги его совершенно не слушались, точно приросли к песчаной площадке. Мухамбетов успел вскочить в машину, когда раздался первый выстрел. Пуля отрикошетила от передней стойки и взрыла землю в нескольких сантиметрах от ног Семибратова. Вот когда тот побежал! Сорвался с места и понесся вперед, к обрыву.
Гуров наблюдал за происходящим с расстояния в двадцать метров. Он понимал, что нужно выждать, пока стрелять начнут все, но видел, что еще немного, и Семибратов полетит в глубокую яму, и выживет ли после падения – неизвестно. Раздумывал он не больше полминуты. Махнув рукой, достал рацию, передал сигнал к началу операции:
– Парни, поехали! – и первым бросился вниз к площадке.
Люди Бороды не сразу сообразили, что происходит. Они бежали к площадке и стреляли на ходу, целясь в бизнесменов, а позади них бежал кто-то еще и тоже стрелял. Борода же ситуацию просек почти мгновенно. Как только на склоне карьерных гор появился первый боец ОМОНа, он понял, что Якимушкин его подставил. Разбираться с обидчиком времени не было, нужно было уносить ноги. Борода развернулся на сто восемьдесят градусов и побежал туда, откуда пришел. Там, за склоном, стоял его джип, за рулем сидел человек, а позади вполне приличная дорога, ведущая в город. «Успеть бы выскочить из кольца, тогда пусть доказывают, что видели меня здесь, – пронеслось в голове Бороды. – Только бы они не додумались выставить посты».
Добежать до джипа он не успел, двое бойцов отсекли ему путь автоматной очередью, пущенной под ноги, заставили остановиться, после чего повалили на землю и скрутили руки за спиной. Спустя десять минут операция была завершена. Людей Бороды погрузили в полицейские «уазики» и повезли в город. Самого Бороду препроводили в седан. Справа от него сел Гуров, слева – Крячко. Машина плавно тронулась с места и повезла ценный груз в Череповец.
В кабинете Гурова вкусно пахло свежей выпечкой. Сам Гуров восседал на своем рабочем месте и лениво помешивал чайной ложечкой пахучий напиток. Полковник Крячко сидел на подоконнике, уперев ноги в батарею отопления. В руках он держал тарелку, полную вкусной снеди. Ближе к нему на краешке стула примостился Никита Иноземцев, у него в руках ничего не было. Чашка осталась стоять нетронутой, не удостоил он вниманием и выпечку. Напротив, в широком кресле восседал следователь Жизодра. Он любовно расставлял тарелки с пирогами по столу, потчуя всех присутствующих.
– Налетайте, ребята, отменные пироги. Вот этот попробуйте, с капустой и грибами. Он у них фирменный. Вкус – ум отъешь!
– Ты нам зубы не заговаривай, – откладывая ложку в сторону, с улыбкой произнес Лев. – Что нам твои пироги? Фуражку принес?
– Фуражку? Да брось, Гуров, какую фуражку! – мелко рассмеялся Жизодра. – Это же метафора была. Фигура речи.
