Но я и не собиралась обижаться на него. Я примерно представляла, что у взрослого мужчины чувства и прочие слащавые сантименты стоят далеко не на первом месте. Я знала, просто хотела признаться ему именно сейчас. Мне казалось, что момент настал, я боялась упустить его. Было сложно сдерживать себя, а сейчас я чувствую небывалое облегчение. Мне стало намного легче от того, что я сняла с себя этот груз. Но лёгкость во мне испаряется, мгновенно превращаясь в пустынную пустоту. Над головой теперь нависает тяжёлое грозовое облако, сотканное из огорчения и уныния.
— Марин, послушай, — с виноватым видом выдыхает он и натирает свой наморщенный лоб, на котором выступила испарина. — Безусловно, мне приятно слышать подобные слова от такой девушки, как ты, но не кажется ли тебе, что ты слегка поспешила?
Вот и всё…
Максим собственноручно вогнал в моё сердце ядовитый клинок.
С какой лёгкостью он смог вознести меня ввысь и с такой же лёгкостью ему удалось разбить все мои мечты о землю.
Я ожидала всего, но только не этого.
Как же больно это слышать…
Марина, Марина, Марина…
Голос звучит пушечным громом в моей голове, отдавая болезненными спазмами в виски…
Одно слово открыло мне глаза на истину… Одно слово смогло расставить всё по своим местам.
— К-как? Как ты сказал? — переспрашиваю, в душе надеясь, что из-за волнения я неправильно расслышала Максима.
— Я веду к тому, что ты могла принять любовь за что-то другое. Такое же чистое и светлое чувство, но не настолько глубокое. Ты так молода, и…
Ну всё! Достаточно!
Мне тошно слышать подобную глупость. Я не выдерживаю и выставляю руку вперёд, прямо перед его лицом, пресекая всякие попытки схоронить мои возникшие чувства к нему.
Я уже успела тысячекратно пожалеть о том, что призналась ему в любви. Дурочка зачем-то открыла ему сердце, захотела впустить его в свою жизнь, а он в ответ не придумал ничего лучше, чем унизить меня. Он растоптал меня, но сам ещё не осознаёт это.
— Ты назвал меня… другим именем, — мне хочется забиться в угол и реветь, драть глотку в отчаянии, но могу я лишь бессвязно бормотать, задыхаясь от того, насколько сильно щемит в груди.
— О… Разве? — округляет он глаза в удивлении.
— Да, Максим. Ты только что назвал меня Мариной…
Максим застывает на месте. Лишь его бегающий взгляд, мгновенно ставший пустым и бесцветным, говорит о том, что передо мной стоит живой человек. Он меняется в лице. Теперь я вижу как ему действительно неприятно… самому гадко от того, что не смог проконтролировать поток собственных же мыслей. Он открывает рот, а слов попросту не находит.
Максим дёргается в мою сторону и я снова выставляю руку, не давая ему шанса приблизиться ко мне.
— Это не простая случайность, ведь так? Что-то большее кроется в этом имени? Просто ответь мне… — молю я.
Я желаю знать правду, и где-то в глубоко в сердце всё ещё на что-то надеюсь. Надеюсь, что это была слуховая иллюзия.
Но ни черта подобного. Максим поджимает губы в плотную тонкую линию, демонстрируя мне сочувствующий вид. Без слов он даёт понять мне, что я понапрасну надеюсь.
— Боже, Надя… — взывает он к небесам, пройдясь ладонью по лицу так, словно он желает содрать с него кожу. Ему совестно, но ничего с этим он поделать не может. — Ну ошибся, я… всякое бывает! Я вовсе не хотел тебя как-то задеть этим… Это случайность. Ничего незначащая случайность. Извини, я правда очень жалею, что так глупо вышло.
Как бы я хотела поверить в то, что он не живет своим прошлым… Как бы хотела верить, что в моих силах затмить его былую любовь. Я хотела бы… Очень, но я не могу тягаться с призраками. Это не в моих силах.
— Ты злишься на меня? — он тянется ко мне, желая обнять.
И я, наверное, позволила бы ему вывести своей лаской из моей памяти такой неприятный момент, если бы телефон в моей сумочке не затрезвонил.
Момент безвозвратно упущен. Я вздрагиваю, а Максим отступает. Погрузив руки в карманы брюк, он сверлит своим тяжёлым взглядом мою сумочку, в которой разрывается телефон, но не до него мне сейчас.
Мелодия продолжает действовать мне на нервы, пока я не сбрасываю вызов.
Мама с завидным упорством снова перезванивает.
— Ответь на звонок, — строго проговаривает Максим, отходя к панорамному окну, выходящему на центральную улицу.
— Извини. Видать, что-то срочное.
Бросаю взгляд на Максима, стоявшего с гнетущим видом у окна, а затем выхожу за дверь и подношу телефон к уху.
— Дочка, ну наконец-то! Я целый день не могу до тебя дозвониться! — голос мамы чересчур тревожен, что я начинаю судорожно перебирать в голове все возможные праздники. Может, забыла её с чем-то поздравить?
— Мам, ну я же тебе говорила, что как-нибудь пришлю тебе снимок Максима! Терпение, моя дорогая!
— Бог с ним, с твоим Максимом! Я звоню по другому делу!
Выхожу на задний двор, встаю у стеночки, заметно напрягаясь всем телом.
— По какому это делу?
— Даже и не знаю с чего начать.
Тон мамы меня настораживает. В последний раз подобным образом она разговаривала со мной, когда потерялась в торговом центре. Что на этот раз она учудила?
