Это именно то… именно то, чего я и опасалась. Думала об этом, но боялась признаться себе в том, что я лишь замена. Жалкая подделка.
Максим не смог справиться с утратой и выбрал меня в качестве своей отдушины… Только лишь потому, что при виде меня представлял её. Марину…
Как это ужасно…
Разворачиваюсь, чтобы пуститься в бега, без предупреждения оборвать нашу связь и исчезнуть из его жизни, чтобы хоть как-то облегчить её.
Слёзы плотно застилают мои глаза, но сквозь пелену я замечаю Максима. Всё это время он стоял у меня за спиной. Но как долго он наблюдал за моим нервным срывом?
— Мам, я тебе перезвоню. Извини… Мне нужно время, чтобы как-то всё это переварить… — я сбрасываю вызов и моментально скукоживаюсь всем телом, потому что Максим в один шаг сокращает между нами расстояние, впритирку останавливается возле меня. Когда рука его взмывает к моему лицу, он смахивает с моей щеки катящуюся слезинку.
— Что заставило тебя плакать? Что-то стряслось? — искренне он обеспокоен.
Вглядываюсь в бездонную пучину его необычайных глаз, с теплотой смотрящих на меня. Но сколько бы теплоты в них ни было, сейчас они не способны растопить тот айсберг, образовавшийся у меня в сердце. За какие-то считанные секунды мои внутренности покрылись толстой коркой льда.
— Я действительно напоминаю тебе её? — с трудом произношу, языком запинаясь о собственные зубы.
— Кого? Рёву-корову? — пытается он свести всё в шутку, привлечь меня к себе, но я и бровью не веду.
Мне сейчас не до шуточек.
Максим хмурится и убирает руки от меня, когда я шарахаюсь от него. Он наконец замечает, что мне неприятны его прикосновения.
— Твою бывшую жену!
Как бы я хотела разглядеть в Максиме отрицание действительности, бурю негодования. Хотела бы услышать слова опровержения или хотя бы попытки возразить мне. Хотела бы, чтобы меня сшибло волной возмущения и протеста, вызванной принципиальным несогласием. Хотела бы, чтобы он разубедил меня. Сказал, что я не права, а всё услышанное мною лишь глупые опасения родителей за свою теперь уже единственную дочь.
Но своим взглядом, наполненным сожалением, он ставит под сомнение мою веру в наше будущее.
Ещё вчера моя вера была несокрушимой, а сегодня я понимаю, что жила лживыми надеждами и мечтаниями. Я неосознанно погрузилась в водоворот самообмана, он закручивал меня своим вихрем, а теперь мне мучительно больно. Я вся состою из боли и противоречий.
Меня так и подмывает плюнуть на свою гордость и на всю сложившуюся ситуацию, проигнорировать слова родителей и забыть об этом, но не могу.
Я знаю, что не смогу смириться со своим местом, отведённым мне в жизни Максима. Я буду терзать себя сомнениями всякий раз, когда он посмотрит на меня. Я больше не смогу обманывать себя и свои чувства, не смогу быть ни миражом, ни образом, ни чей-либо тенью.
— Не молчи, Максим. Прошу, ответь мне, — жалостливо смотрю на него, испытывая глубочайшее разочарование. Я стараюсь выбраться из пучины отчаяния, но Максим будто и не слышит меня. Он не может вызволить меня из пропасти. Он молчит. — Отмалчиваясь, ты поступаешь очень эгоистично. Ты должен понимать, что я живой человек и у меня тоже есть чувства. Я хочу верить в любовь, а ты же ставишь её под сомнения своим бездействием.
— Надя, — корчится и сквозь зубы он шипит. На лице его вселенская скорбь, как будто ему тоже больно. Знать бы что на самом деле причиняет ему страдания. — Ты не понимаешь…
— Так скажи как есть, — дерзко обрываю его, — Я пойму, обещаю. Просто будь честен со мной. Я напоминаю тебе Марину или это была случайность?
Затаив дыхание, я стою перед ним. Как мазохистка, жду неминуемой гибели своей безответной любви.
— Да, — стыдливо устремив глаза в землю, выдыхает он почти беззвучно слово, которое ставит незримый барьер между нами. Оно ставит жирную точку в наших отношениях. — Ты не представляешь насколько сильно вы похожи сейчас, но…
— Сейчас? — нахально проговариваю, всплёскивая руками. Холодность по отношению ко мне выводит меня на эмоции. — Неужели только сейчас?
Максим мгновенно выходит из себя. Он будто только и ждал, чтобы я показала ему своё недовольство. Нарочно медлил и выжидал, когда затаённая обида в сердце вырвется наружу, обрушиваясь шквалом на него.
Он подходит ко мне ближе, тая внутри себя угрозу, но ни один мускул на моём лице не дёргается. Я не боюсь ни его, ни того, что он скажет мне.
— Так понимаю, тебе надоело жить в спокойствии и ты захотела поругаться? Захотела сделать меня виноватым в чём-то и выплеснуть все свои эмоции на меня?! — растущее в нём раздражение набирает обороты с каждым произнесённым словом, яркие вспышки ярости ослепляют меня. Они дезориентируют, что я и с места сдвинуться не могу. — Ты знала, что я был женат! Ты знала, что Марина умерла, и ты знала как она выглядела! Ты всё это знала, но только сейчас ты осмелилась поинтересоваться об этом! Так и что же конкретно ты хочешь услышать от меня сейчас?
