- Ты чего молчишь, красавица? – Егор разворачивается к ней и улыбается. – Такие милые девочки должны смеяться, петь песни и задавать тысячу вопросов, м? Давай, спроси у меня что-нибудь. Я тебе отвечу, обещаю.
Боже, пожалуйста! Я даже согласна, чтобы она назвала его папой, лишь бы сказала хоть слово. Понимаю, что ради нее я даже согласна жить с тем мужчиной и полюбить того, кого выберет Катя, с кем захочет заговорить и кто будет ее любить. Для меня сейчас жизнь дочери и ее здоровье на первом месте.
Но Катя молчит. А значит, Егор точно не тот, кто нам нужен. Да и у меня ведь другой папа на примете.
Я вижу, как ее губки два раза приоткрываются и немо произносят один и тот же слог. У нее как будто голоса нет. Но она идет на контакт с Егором. Хотя не удивительно…
- Давай, скажи еще раз только чуть-чуть громче, чтобы дядя Егор услышал.
При слове «дядя» Катя выпрямляется и немного отстраняется. Между ними надрывается та хрупкая паутинка, что их связывала.
- Знаешь, есть такая сказка «Русалочка». Там девочка тоже отдала свой голос. Читала такую сказку? - Катя машет головой из стороны в сторону. Ну да. Как-то это сказку мы обошли стороной. – Попросишь маму, она тебе почитает, хорошо? - Катя, улыбаясь, кивает, а Егор протягивает к ней навстречу кулак и предлагает стукнуться.
Она же не мальчик так общаться и не знает этих жестов, но с Егором поднимает ручку в варежке, с собранными в кулачок пальчиками, а он легко стукает по ней.
Только когда в груди начинает гореть от нехватки кислорода, понимаю, что я не дышу все это время. Как будто он все понимает и ждет, что я это скажу сама.
- Давай, Русалочка, следующий раз, когда встретимся, расскажешь мне, почему та девочка перестала говорить, а потом почему не говоришь ты, договорились?
Дочка как под гипнозом. Смотрит только на него и, улыбаясь, кивает. Вроде и идет с ним на контакт, но держит дистанцию. Не так просто найти подход к ее сердцу и мыслям.
Но сейчас точно понимаю, что я одна не справлюсь. Должен быть кто-то еще, кто найдет ключик к ней, кто поможет мне.
- Пока, Русалочка. Скажешь мне «пока»? - Катя поднимает ручку и машет. – Нет, так не пойдет. Скажи губками «по-ка». Просто без звука. Вот так. И показывает, как это, одними губами. А я тебе открою один секрет.
Секрет для женщины – это триггер, на который клюнет любая, будь ей пять лет или двадцать семь.
Дочка открывает губки и, еле шевеля ими, прощается. Она говорит с ним. Пусть без голоса, но говорит. Закатываю глаза верх и моргаю, чтобы не заплакать. Неужели есть еще надежда, что все когда-то будет хорошо.
И Егор, усмехнувшись, наклоняется к малышке и что-то шепчет на ухо, от чего та широко улыбается. Егор довольно подмигивает ей и поднимается.
- Что ты ей сказал?
- Это наш секрет, да, Кать? – Подмигивает ей, а она складывает пальчики на ключ, замыкая ротик. - И почитай ей Русалочку.
- Нам пора уже. До свидания.
Беру Катю за руку и ухожу. Не хочу, чтобы Егор начал спрашивать что-то еще. Есть вопросы, которые ей точно не стоит задавать.
Что он такого сказал ей? В голову лезут разные мысли. И все как одна об одном и том же. Не мог он понять и догадаться. У мужчин не такая развитая интуиция и наблюдательность.
На следующий день
- Я уже полгода слышу от вас, что дело рассматривается! Что там рассматривать? Один человек погиб, второй прикован к постели. Что тут разбирать? Можете мне объяснить?
- Запись с видеокамер случайно утеряна. Скорее всего, понадобилось в каком-то другом деле. Как только она к нам вернется, мы продолжим расследование.
- Я на вас напишу заявление прокурору. Или нет, президенту. За затягивание расследования.
- Пишите, ваше право, - отвечает так спокойно, будто знает, что ему за это ничего не будет или что я не решусь написать такое письмо.
И я понимаю, что это бесполезно. Улики исчезают непонятно куда. Как будто кто-то прикрывает водителя. Понятно, что все куплено и ради моих крох адвокат не хочет суетиться.
- Чтобы вы тоже попали в такую ситуацию и ничего не могли сделать! - выплевываю слова, но он только усмехается в ответ. Охреневшие в край. Ничего не боятся. Даже если напишу письмо, оно дальше его мусорки не уйдет.
Психую и от злости толкаю все, что попадается под руки, рассыпая на столе ручки и карандаши.
- Я сейчас охрану вызову, истеричка.
- Не надо, сама уйду. - Говорю сквозь зубы и, развернувшись, шагаю к выходу. Открываю дверь и специально заканчиваю громко. - Как будто я не знаю, что у вас тут все куплено. Да, пусть убийцы разгуливают по улице. Главное, чтобы потом вас туда же не отправили, когда вас совесть замучает.
Накипело. Мужик за столом вскакивает, а я сильно хлопаю дверью.
- Александра?
Кажется, это имя скоро станет моим. Но я дергаюсь скорее на знакомый голос, чем на само имя.
И вижу Егора темных брюках и такой же водолазке, подчеркивающей все его формы и мышцы. Рядом с ним мужчина его же возраста, но в форме.
- Привет, - киваю ему, все еще не понимая, что он тут делает. - Ты тут работаешь? - С надеждой спрашиваю, а вдруг он тот, кто сможет мне помочь.
