Дрик воровато оглянулся. После того неприятного случая с Кирпичом мы всегда смотрели, где он, прежде чем начать шушукаться. Сегодня толмач, кажется, остался в лодке — у него была вечерняя смена гребли, и теперь, слопав "гребной корм", он спал полено поленом на дне. И вообще, кажется, считал, что свою функцию выполнил, доведя нас до реки и посадив в лодку. Сам он так решил или кто из новых командиров приказал — не знаю. А только после "извинительного" разговора больше ко мне не подходил, не заговаривал. Равно как и все прочие. Словно меня и не было — как человека. А был необычный груз, который нужно было в целости довести, а по дороге кормить. Кормили, к слову, какой-то однообразной пресной гадостью в виде густой пасты пренеприятнейшего коричневого цвета… Дали вечером сверточек из листьев и знаками показали, что его надо есть.
Может, кто-то из "лодочников" и понимал наши разговоры. Но за первый день плавания никто этого понимания не продемонстрировал. Так что приходилось рисковать.
Видимо, примерно об этом подумал и Дрик, прежде чем продолжить.
— Смотри.
Он полез за пазуху и аккуратно вытащил самое странное существо, которое мне только доводилось видеть. Пернатый змей. Разрази меня гром, настоящий пернатый змей. Или птичий дракон. Словом, существо, покрытое перышками, но с зубастым клювом и с крыльями — когтистыми, но снабженными перьями. И с длинным ящериным хвостом. Нечто похожее попадалось разве что на картинках из учебника зоологии. Архео… претикс, петрикс… Не помню. В общем, первоптица.
Размером со взрослого скворца, оно тихо лежало у Дрика на ладонях и, кажется, спало.
— Это кто?
— Птищерица. Точнее, прищеренок. Я его поймал в кустах, как раз когда деру дал.
— А зачем?
— Тю! — это не вполне интеллигентное выражение он подцепил у меня. — Ты ж сама говорила, что нужно вестника сделать. Птищерицы для этого как раз годятся. Препод говорил.
— А ты умеешь?
— Нет, конечно. Только азы знаю. Да и рано сейчас, чего сообщать-то нашим? "Здравствуйте, нас поймали и везут"? Они это и так знают. Надо подождать, пока хоть куда-то довезут.
— А как же ты его все это время кормить будешь?
— По ночам, конечно. А вообще он же спит у меня, как вон те, на дне.
— Ты и это умеешь?
— Человека не усыплю. Жаль, конечно, только против воли не всяк колдун справится. Лиина, та меня однажды уложила — на спор почти. Я совсем малой был, на уроке баловался. Она заявила, что даже мое происхождение не дает мне права так себя вести.
— Какое происхождение?
