— Ну и что теперь?
Как ни странно, этот вопрос задал не я, а Сайни.
Действительно, тревога наверняка поднимется с минуты на минуту. Можно попытаться втихаря пробраться к выходу. Но мы даже не знали, где он и как охраняется.
Ответить никто не успел — пол ощутимо тряхнуло, с потолка посыпалось, причем не только штукатурка. На топчан, где до этого валялся Лелек, приземлился основательный обломок камня. Потом тряхнуло еще раз, и еще.
— На улицу, быстро! — скомандовал парень в черном чешуйчатом доспехе, отказавшийся с нами драться. И мы понеслись за ним. Строили тут крепко, но давно. А лупили, похоже, основательно — на одном из поворотов прямо перед нами ударной волной вынесло дверь из какого-то бокового помещения, и она пронеслась по коридору, вращаясь, как подхваченный ветром конфетный фантик. Но ни один фантик не произвел бы такого грохота, впечатавшись в стену. Еще бы — дверь-то была окована металлом и только поэтому не развалилась. А мы перескочили через нее и дальше понеслись. У меня еще мелькнула мысль поднять ее над головами, как щит (так часто в фильмах делают), но время мы бы на этом точно потеряли и не факт, что выиграли бы что-то. А затем я подумал и о другом — зачем, собственно, бежать на улицу, если замок подвергся бомбардировке? Это ж не землетрясение, так что его стены вполне могут послужить убежищем. Резко остановился и ухватил за полу одежды Сайни.
— Куда бежим и зачем?
— За мной, быстро, — обернулся чешуйчатый.
Я споро, насколько позволяло сбитое дыхание, изложил свои соображения Лелеку, он тут же перевел их черному.
— Прятаться, но смотреть, — попытался объяснить он.
И действительно вывел нас в какой-то бастион, дот или как его там. Во дворе замка, в складках между его щупальцами, притулился эдакий капонир из серого камня с несколькими бойницами по кругу. Мы шмыгнули туда, как мышки в норку. Для этого пришлось пробежать по открытому пространству метров семьсот. Думаю, мировой рекорд был взят. Потому что двор ходил ходуном, а по нему столбами мотались пыльные смерчи и бегали не менее пыльные люди. На нас они внимания не обращали, да и не могли: все, как один глазели вверх. И даже посылали туда стрелы, арбалетные болты и прочие методы убиения ближнего своего, ежели он не слишком близок.
Мы решили от коллектива не отрываться и тоже глянули вверх.
Бли-и-ин!
По небу стройными колоннами, синхронно взмахивая крыльями, летели огромные драконы и, вперемешку с ними, какие-то немыслимые летательные аппараты, причудливые, как порождения фантазии японских анимешников. У каждого по четыре пары крыльев! Не этажеркой, а двумя этажерками в хвост друг другу. Словно растопыренные лапы ящерицы. А впереди — самый настоящий воздушный винт. Только вращающийся как-то лениво, словно вентилятор в советском кафе. Летели они один за другим, по линеечке. Что-то явно неестественное было в их полете. Слишком ровно. Слишком прямо. Слишком одинаково.
— Птищерицы, — зачарованно проговорила Юлька незнакомое слово.
