Папа волшебницы полностью

Не знаю, как, но на сей раз мы явно вышли к цели — к здоровенной двери из толстенных досок, возле которой с ноги на ногу переминались аж пятеро часовых. Слона они там стерегут, что ли?

Чкаа тут явно знали, он довольно быстро договорился со старшим (вернее, убедил его "свалить к… и не мешать тому, кто умнее", как перевел мне Дрик). Потом танцующей бесшумной походкой подошел к двери, обнаружил в ней щелочку и поманил нас.

Щелочка была узкая, но длинная, вертикальная. Так что заглянуть в нее мы смогли втроем. Только мне пришлось присесть на корточки, а Чкаа — встать на цыпочки. Щель была к тому же еще и кривая, так что мне, наверное, был виден чуть другой кусок комнаты за дверью. Спиной ко мне стоял, кажется, Морж, вполоборота к нему — знакомый советник Криис, мерзкий такой дядька с маленькими оловянными глазками. Вот он и держал в руках ошейник. Или, наверное, браслет — уж больно маленький. Но очень похож на ту дрянь, что все еще висела на моей шее.

— Ну что ты упрямишься? Тебя это ведь ни к чему не обяжет, — выдал он вдруг на чистом Криимэ.

— Поди к черту. Не буду, — услышала я вдруг знакомый до боли, до дрожи, до обмирания голос. Впрочем, даже если бы я голос не узнала — кто б еще под этим небом мог говорить по-русски. Не помня себя, я заорала изо всех сил:

— Папа!!!!!!

И позже, может быть, на полсекунды то же самое слов выдал Дрик. Только на Криимэ.

Такой вот подарочек на день рожденья.

Третий час нас уговаривают. Уговаривают, во-первых, надеть какие-то браслеты (уродливые полоски толстой кожи с бляшками), во-вторых, дать присягу местным бонзам. Причем текст, вроде бы, безобиден — не вредить и все такое. Но печенкой и всеми прочими потрохами чувствую — не надо.

Сайни так просто игнорирует уговорщиков. Раз только пробурчал что-то вроде "как Митиок решит", — и к стене отвернулся. Он теперь вообще почти все время молчит. Как камень. Как чурка березовая. Как телевизор без электричества. И мне от этого весьма не по себе. То ли он на меня смертельно обиделся за револьверные дела, то ли опасается прослушки… Для самоуспокоения приятнее вторая версия, но червячок грызет все равно.

Блакрис последний раз заскочила вчера, но, по-видимому, просто пришла проведать своих "дрессированных обезьянок", то есть нас. Убедилась, что живы, и дальше пошла по своим магическим делам. Похоже, что-то у нее не склеивалось, потому что интерес к нам явно был потерян. Или, как сказал бы мой приятель из консалтинговой фирмы, нам присвоили более низкий приоритет.

"Приоритет" имел вид подтоптанный. В том смысле, что был на нем видавший виды комбез. Такие, насколько я смог понять, носили армейские чины магического звания. Этот, похоже, не был замковым сидельцем — лицо обветренное, руки загрубевшие. И взгляд, лишенный всякой приятности. Особенно когда на Сайни глядел.

Он и намерен был нацепить на нас браслеты. Только на Криимэ совсем не говорил. Поэтому очутился в достаточно неприятной ситуации — понял, что подчиниться и надеть напульсники мы отказываемся. А что делать с эдакими строптивцами — не знал. Видать, нужны мы были в "добровольном виде". Пришлось вызывать подкрепление в лице наших старых знакомцев из свиты Блакрис — Тюленя и Типчика. Типчик взял на себя роль толмача и сумел объяснить, что хочет от нас уже упомянутой присяги.

И вот мы ходим вокруг нее кругами. Не понимаю. Словно в дурацкой сказке, где вампир или еще какой-нибудь сильномогучий демон, способный сокрушать армии, не может войти в дом, если не получит согласие хозяина.