Да, оказалось, что маховик внутри "магохода" крутится все время, как двигатель на холостом ходу. По этому поводу я предложил на время простоя заставлять его раскручивать маховичок поменьше — хоть для часов. Не зря ж, мол, механической энергии пропадать. Лиина с Бержи, как могли, вежливо ответили, что не я один такой умный, что схема давным-давно используется в некоторых моделях, но не слишком эффективна: основной маховик быстрее "садиться". Что ж, бывает. Зато я нарисовал им несколько принципиальных схем бесступенчатой передачи. И вызвал фурор. Оказывается, эти ребята не употребляли клинчатых ремней. А когда я плоский передаточный ремень превратил в ленту Мебиуса — ту, что с одной поверхностью — чтоб обе стороны равномерно изнашивались, меня тут же готовы были посвятить в местные академики. Этого математического фокуса здесь не знали. Как не знали, впрочем, и патентного права, так что обогатиться за счет роялти мне не светило. Ну и ладно, переживем.
Наиболее же востребованным из моих немногочисленных навыков оказалось, как ни удивительно, умение… вязать узлы. Есть у меня такое увлеченьице — со времен туманной юности, когда пару раз довелось сходить в горные походы. С альпинизмом я потом, пардон за каламбур, завязал, а вот всякие выкрутасы с веревочками полюбил. Не могу сказать, что стал заядлым коллекционером узлов (есть и такие), но два-три десятка выучил. И время от времени книги по этому делу покупал — из банальной страсти к накопительству. И современные, и старые, переведенные, например, со шведского еще в далеком советском прошлом.
А в здешнем мире, как ни странно, узлов почти не знали. В первый раз это проявилось, когда я на глазах у Дмиида завязал тесемкой горловину мешка с передаваемыми, пардон, в стирку пожитками. Так уж случилось, что завязал я не банальный "бабий", а "констриктор" — один из самых надежных стягивающих узлов. Опять-таки привычка со студенческих лет, когда нас, молодых, отправили "на картошку" и нужно было, чтоб мешки с ней не развязывались в процессе не слишком деликатной транспортировки и погрузки.
— Ты что это сделал? — как-то даже подозрительно спросил Дмиид.
— Мешок. Веревка. Закрыть, — мой ответ не отличался велеречивостью. Понимать к тому времени я уже навострился достаточно сложные фразы, а вот с говорением были проблемы, особенно, когда волновался. А тот Дмиида меня смутил.
Маленький усач подергал концы тесемки, попытался растянуть узел, но быстро выяснил, что это не так просто. Попытался еще раз — с тем же успехом. По-моему, ничто так не выводило его из себя, как нерешенная с налету задачка. "Что за фигня!!!" — по-моему, он процедил сквозь зубы местный аналог именно этой фразы, дернул несчастную тесьму в третий раз и раздраженно швырнул мешок через полкомнаты. Благо, биться и ломаться там было нечему. Швырнул, потом проделал нечто дыхательно-гимнастическое, приходя в себя, подошел к злосчастной таре и сосредоточился над ней. Думаю, выяснял, не вложил ли я в нее какого-то хитрого колдовства. Я бы и рад был, да не сподобил меня Создатель. Дмиид, кажется, в этом убедился, снова поднял мешок и принялся сосредоточенно раздергивать завязку, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание.
Я всегда говорил, что умение себя контролировать творит чудеса. Не сразу, но "констриктор" подался чутким и сильным пальцам. Кучка не слишком свежего бельишка украсила пол.
— Повтори…, - далее последовало незнакомое слово. Недолгое разбирательство показало, что имелся в виду узел.
Я повторил. Правда, не стал слишком затягивать. Потом развязал "констриктор" и, разнообразия ради изобразил мельничный узел (как нетрудно догадаться, исстари применявшийся для мешков с мукой). Потом его же, но уже с "бантиком", то есть петелькой для быстрого развязывания, как на ботиночных шнурках.
Дмиид засиял, словно только что клад нашел. И, не попрощавшись, вылетел. За Лииной.
Вдвоем они сумели припомнить десяток самых простых узелков — два конца связать, петельку сделать… Мой узелковый багаж оказался чуть ли не энциклопедией (эх, мои бы книжечки сюда!). Да плюс умение плести сезни — это такие веревочки, но не крученые, а именно плетеные. Я их когда-то много выучил, от обычной косички до достаточно сложных полукруглых и четырехгранных, выплетаемых в шесть, восемь и даже двенадцать "хвостов". Да плюс обрывочные Юлькины познания в области вязания и макраме, а мои — в плетении корзинок…
Словом, вскоре после разговора на экономическую тему с Лииной я стал давать частные уроки ей и нескольким ее коллегам. А потом, по ее настоянию, готовить спецкурс для десятка местных студентов, причем Лиина строго-настрого запретила показывать кое-какие, на мой взгляд, совершенно безобидные и даже полезные узелки. А вот, например, достаточно неприятные (по названиям) эшафотный и силковый узлы в запретный список не попали.
Я долго не мог взять в толк, в чем тут дело. Юльхен, как обычно, предложила совершенно литературную гипотезу:
