Сайни, правда, говорил, что в этих магических штучках больше показухи, чем эффективности. И в доказательство попросил Юльку его обстрелять. В первый раз он с легкостью отбил пару шариков рукоятью своего бердыша — словно в бейсбол играл. Шарики лопались с легкими звонкими хлопками, словно елочные игрушки. Сравнению добавляли живости осколки-искорки, осыпавшиеся на пол легким дождичком. Дочка несколько обозлилась — ну еще бы, она так гордилась своими оборонными успехами — и веером запустила в Сержанта очередь разнокалиберных и разноцветных файерболов, полностью сорвав с "примуса" его огненную прическу. Причем плоскость веера располагалась под углом к земле — ни пригнуться, ни перепрыгнуть, даже отскочить затруднительно. От нескольких "подарочков" Лелек таки увернулся, парочку принял на лезвие — а они, вместо того, чтобы погаснуть, разделились на несколько совсем уже крошечных, с ноготок, бусин. Те сперва брызнули в стороны, а затем, вычертив сверкающие дуги, атаковали Сайни. И благополучно пробили его защиту. Он заругался, отбросил оружие и принялся охлопывать себя руками. В итоге мундир нашего начальника охраны обзавелся семью горелыми дырами, сквозь которые проглядывала явно обожженная кожа — где-то просто красная, а где-то и покрытая пузырями. Самый кончик каштановой бородки тоже малость пострадал.
— Ты что это делаешь! — напустился я на дочку. — Соображать же надо! Сейчас же извинись! А если б по глазам попала? Покалечить могла!
Юлька и сама испугалась. Сперва замерла, прижав руки ко рту, а потом бросилась к "дяде Сайни":
— Вы простите, я правда не хотела… Я зашью… И полечить попробую. Пап, у нас в аптечке есть что-то от ожогов? — Юлька пыталась незаметно вытереть глаза. Незаметно не получалось.
В велоаптечке у меня были только зеленка и не первой свежести упаковка бинта. Кажется, ни то, ни другое от ожогов не годится. Тут бы нужна какая-то специальная мазь — то ли Грушевского, то ли Вишневецкого. Но откуда бы ей взяться? Даже простой сметаны, которой спасаются слишком усердные пляжники, и той не было.
Сайни прервал наши бестолковые хлопоты:
— Дмит, ты дочку не ругай. Я сам виноват. Нечего было выпендриваться. Сказал "пуляй" — значит, должен был быть готов получить.
— Да я ж маленькие шарики совсем сделала, — оправдывалась Юля.
— Юля, ты вообще молодец, — заявил ей Лелек. — Можешь смело об этом своем подвиге Лиине рассказать. Нет, лучше я сам. Шарики ты слепила, как раз какие надо для тренировки. Больно сделать могут, но серьезно не повредят. Раз ты такого ученого зверя, как я, обмануть ими смогла, сможешь и еще кого. Нас ведь готовили и с магами тягаться, если надо будет. А такого фокуса я ни разу не видел. Ты его где взяла?
— Сама придумала, — выдало чадо, хлюпая носом. — Ну, наверное, вспомнила что-то из… прошлого, — она не знала, насколько Сайни допущен к тайне нашего происхождения, вот и решила замять тему. Сайни, кажется, "фишку просек".
— Ты свой фокус запомни и попытайся повторить. Не сейчас, сейчас точно не выйдет, тебя еще вина и испуг давят. А завтра попробуй. Слушай, я с Лииной поговорю, чтоб ты пришла в наших ребят популяла. Им для тренировки полезно будет. Да и тебе тоже.
— Ох, когда же… Времени и так нет.
— Найдем, не переживай. Зачтут это тебе в качестве контрольной работы.
— Сайни, а за мундир тебе от начальства не влетит? — спросил я, видя, что Юлька совсем не в восторге от перспектив заниматься еще и натаскиванием местных кадетов, да и вообще чувствует себя не то что не в своей тарелке, а прямо-таки в чужом посудном шкафу. Причем небольшим таким слоником.
— Пусть только попробуют пасть открыть, — грубовато-весело ответил интеллигентный, в общем, Сержант. — Да я им тут же отвечу, что, наоборот, провел важное полевое испытание формы, пусть теперь ищут способы ее улучшить. Я тебе по секрету скажу, — он наклонился ко мне, — нам ее выдавали когда, говорили, что ткань почти не горит. Поэтому я так перед девчонкой и перья распушил. Думал, если что, если пропущу огонек, мундир от него защитит. А оно вон как вышло. Так что все к лучшему. А кожа — ерунда, к лекарю зайду, он ожог за две минуты сведет. Заодно и выходной выхлопочу — не все ж вас от мух охранять. После того случая город перетряхнули, как ящик для белья. Думаю, злодеи если еще и были, то вон отсюда подались.
"Или так глубоко залегли, что их такой встряской не выковырять", подумал я. Но вслух ничего не сказал.
Не знаю, попало Сайни за попорченный мундир или нет, но на следующий день он явился к нам в чем-то сугубо гражданском и без бердыша. Только с тросточкой, которая, впрочем, могла выплюнуть лезвие в две пяди длиной, превращаясь в копьецо. Пистолетов в этом мире не изобрели, а вот метательные ножи в ходу были. Парочку Лелек загнал в многострадальную Юлькину мишеньку, чтобы продемонстрировать свою обороноспособность даже в мирной ипостаси.
