Впрочем, подумать-то нам и не дали. За дверью послышались весьма громкие и, кажется, испуганные голоса. Искали Бержи и, как ни странно, меня.
— Блин, — это слово Бержи произнес по-русски и с большим чувством, у меня подцепил, — опять какая-то гадость случилась. — Здесь я, здесь.
Он соскочил с чурбака, в два шага пересек крохотную комнатушку и открыл дверь.
К нему с явным выражением облегчения на лице кинулся совсем молоденький эльф. Судя по мокрым от росы сапогам, щедро забрызганным грязью и облепленным травой и мелкими листочками — прямо из лесу.
— Нашли чего? — осведомился гном.
— Нашли, — не стал отрицать паренек. — Мастер Бержи, вы обязательно должны это увидеть. Вы и… — он, кажется, забыл мое имя или не знал его никогда, но увидел, что я на него смотрю. — И вы. Так наш командир сказал.
— Не указ мне твой командир, — пробурчал Бержи, выходя, тем не менее, в коридор. — Веди.
К нам присоединились Дмиид и Сайни. Эльф не возражал.
И снова, второй раз за этот длиннющий день, трясемся в армейском "грузовике". Сперва по бетонке, потом — по весьма извилистой лесной дороге. Грузовик мотало, разговаривать без риска откусить язык было невозможно. Да и давешний эльф сидел рядом, подпирая меня хрупким на вид, но весьма твердым и угловатым плечом — охранял, небось. Секретничать при нем — да еще в полный голос — ну совсем не хотелось.
Ехали долго, не меньше часа. Как ни удивительно, но я даже умудрился задремать, когда наша повозка волей-неволей снизила скорость. Пробуждение было скорым и неприятным: здоровенная ветка мокрой метлой прошлась по всему кузову вообще и по моему хребту в частности. Спасибо, не по голове. Авто, по-моему, ломилось сквозь сплошной подлесок. Хрустели и трещали ветки под колесами, сучья и листья мели и царапали борта. Эльфик рядом со мной мучительно морщился, словно от зубной боли — жалел, наверное, истязаемые растения.
Грузовик уткнулся тупым носом в сплошную зеленую стену, колючую и упругую. Негромко взрыкнул в последний раз и встал.
— Дальше придется пешком, — сообщил наш провожатый. Словно извинился за то, что лес такой непроезжий. И мы попрыгали на покрытую толстым слоем листвы, веток и какой-то ползучей растительности землю. Словно на пружинный матрац.
Подлесок, казалось, стоял сплошным крепостным валом. Но эльф находил в нем просветы — небольшие, только-только протиснуться, согнувшись в три погибели — и вел нашу кавалькаду извилистым, словно кишечник, путем. Направление я потерял после третьего же поворота. Причем у меня сложилось впечатление, что кустарник и молодые деревца здесь растут не сплошняком, а эдакими хитро извитыми полосами, образуя лабиринт вроде того, в котором гуляли герои Джерома. Помните: "Мама, а вот опять наша булочка"?
Минут десять таких блужданий по зеленым коридорам — и мы вывалились на обширную прогалину. Строго говоря, прогалиной ее можно было назвать лишь условно: "взрослых" деревьев на ней не было, зато какой-то низкорослый, по грудь, кустарник рос в изобилии. Так что скорее не прогалина, а лощина, низина…
Пожалуй, это был первый случай за все время моего пребывания в чужом мире, когда я позволил себе абсолютно нецензурное высказывание. Потому что в этой самой лощине-низине стоял самолет. Не "Боинг", хвала Создателю, иначе зрелище было бы совершенно фантасмагорическое. Биплан — молочно-белый, хрупкий и совершенно старинного вида. "Кукурузник" Ан-2 рядом с ним смотрелся бы сверхзвуковым истребителем. Я не силен в истории авиации, но, кажется, на чем-то подобном летали в Первую Мировую. Весь хрупкий, неуклюжий, угловатый — какие-то ребра, распорки, растяжки. Да вдобавок почему-то молочно-белый.
— Как, ты сказал, это называется? — внимательный Дмиид, оказывается, был рядом.
— Самолет. Вот это и называется "самолет".
— Ты произнес другое слово.
— То, что я произнес, лучше не повторять. К названию этого летательного аппарата оно отношения не имеет.
— То есть он летает?
— Когда-то летал. Сейчас, по-моему, уже не сможет. Но надо подойти поближе. По-моему, у меня на родине такие машины строили лет сто назад.
Из кустов совершенно бесшумно возник спецназовец в обросшем растениями маскировочном комбинезоне и двинулся в нашу сторону. Насчет растений — это не метафора. Местные умельцы действительно превращали военную одежду в эдакую передвижную клумбу. Достаточно легкую и удобную, хотя, конечно, требующую ухода.
Спецназовец поздоровался с Сайни как со старым знакомым и повел нас к крылатой машине.
— Мои ребята наткнулись на это чудо часа три назад. Я решил, что это по части умников из Университета, вот и послал за вами.
— А как наткнулись? — я позволил себе встрять в разговор. Найти в бескрайнем лесу пусть даже и сравнительно большой аппарат без воздушной разведки — это похлеще пресловутого приспособления для шитья в куче специально высушенной травы, предназначенной на корм скоту. А меня, по вполне понятным причинам, интересовали сейчас все возможные методы поиска.
