Он развернулся и указал на дверь в глубине зала. В этот момент она распахнулась, и из нее вышел высокий брюнет лет сорока, тоже в белой рубашке с засученными рукавами и в галстуке.
– Сергей Михайлович, – позвал мой собеседник и, бережно взяв меня за талию, подвел к брюнету, – эта девушка по поводу объявления о работе.
– Очень приятно, – произнес сочным баритоном Мушканов, также посмотрев на мои ноги. Он словно эстафетную палочку принял меня у своего молодого коллеги, положив руку мне на талию, и слегка подтолкнул к двери, из которой только что вышел.
– Подождите меня минуточку вот там, присядьте, я сейчас вернусь.
Я открыла дверь и вошла. Это была небольшая приемная, дверь из которой вела, по всей вероятности, в кабинет – святая святых штаба, где и обитал Данчук.
Однако увидеть его мне было не суждено. Это я поняла, как только заметила одиноко сидевшего на кожаном диване крепкого, коротко стриженного молодого человека в рубашке с короткими рукавами. Я узнала его сразу – это был герой туалетных баталий, который вчера вместе с напарником атаковал в женском туалете ресторана своих конкурентов. У него, видимо, со зрительной памятью было похуже: он с минуту таращился на меня, хмуря лоб и вспоминая. Но все-таки память его не подвела. Он вспомнил, где меня видел.
Движение мы начали почти одновременно. Я в ставшей уже привычной для меня роли убегающей, а он – в роли преследователя. Я сделала шаг к двери, открыла ее, шагнула обратно в зал и чуть не столкнулась в дверях с входящим Мушкановым. Пронырнув мимо него, я услышала вслед недоуменный вопрос:
– Куда же вы, девушка?
– Извините, мне очень надо, – бросила я ему и, лавируя между группами людей, понеслась, сопровождаемая их удивленными взглядами, к выходу, периодически оглядываясь на своего преследователя.
Тактику для погони гоблин выбрал, на мой взгляд, неправильную. В отличие от меня, он не лавировал между людьми, а сшибал их. Это существенно тормозило его продвижение. Первой жертвой стал Мушканов. Начальник штаба, словно пробка из бутылки шампанского, вылетел из дверного проема, когда громила врезался в него. Следующим препятствием на пути гоблина была группа старушек, которая была рассеяна по комнате, боюсь, не без серьезных последствий для здоровья. Гоблин, правда, споткнулся и даже чуть не упал.
Какие еще он произвел разрушения, я не знала, так как уже скрылась за входной дверью и понеслась по лестнице, сигая через три-четыре ступеньки. Я благополучно достигла первого этажа и только подивилась, что моя обувь выдержала подобные нагрузки и каблуки не отвалились. Прекрасно, но куда мне деваться дальше? Яснее ясного, что на улице, как бы я ни старалась, гоблин меня догонит. До ближайшего угла с улицей Бабичева метров тридцать. Добежать до него я не успею.
И тут мне в голову пришла единственно правильная в этой ситуации мысль. Входная дверь была распахнута на улицу, но не до конца. За ней оставалось небольшое пространство, где я и спряталась, совершенно не стесняясь редких прохожих, которым, к счастью, до меня не было дела.
Едва я шмыгнула между дверью и стеной и замерла, как на пороге появился мой «догоняла». Он остановился и завертел головой в легком замешательстве. Я слышала громкое сопение, сквозь узкую щелку между косяком и дверью видела его профиль. На его лице отражались одновременно напряженная работа мысли, растерянность и злоба. Он явно никак не мог понять, куда я ухитрилась так быстро скрыться. Решив наконец, что скорее всего я скрылась за углом улицы Бабичева, он издал какой-то рык – будто взревел мотор спортивного автомобиля, – и как торпеда понесся в этом направлении.
Я же вышла из своего укрытия и, недолго думая, побежала прямо на проезжую часть, стараясь остановить ехавший по улице мимо синий «жигуленок».
Видимо, от страха я слегка перестаралась. Раздался страшный скрежет тормозов, и «жигуленок» слегка ткнулся в мою ногу бампером, чудом не причинив мне никакого вреда. Из бокового окна машины высунулась голова молодого мужчины с белым как простыня лицом и горящими глазами.
– У тебя что, кризис жанра?! Подвиг Анны Карениной вышел из моды в прошлом веке. К тому же бросаться надо под поезд – он дает полную гарантию в достижении результата, – последнюю его фразу я дослушивала уже в машине, куда беспардонно залезла и плюхнулась на место рядом с водителем.
– Гони! – только сказала я ему, оборачиваясь назад.
К своему ужасу, я увидела, что гоблин, почти уже добежавший к тому времени до угла, обернулся и заметил, что я села в машину. Я увидела также, что он чуть ли не с низкого старта устремился назад. Повернувшись к водителю и встретив его непонимающий взгляд, я заорала, тряся его за плечо:
– Давай, газуй, ну же! Сейчас он нас догонит, и тогда будет полная гарантия, что меня, как Муму, утопят и пикнуть не дадут!
Водитель очнулся, бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида и, включив скорость, втопил педаль газа в пол. Раздался свист от пробуксовывающих колес, и «жигуленок» сорвался с места, словно лошадь, попавшая под электрический разряд.
