– Дайте мне хотя бы осмотреть номер, где это происходило. Назовите фамилии людей, которые обслуживали номер в день, когда их засняли на фотопленку. Нужны хоть какие-то зацепки, чтобы выйти на шантажистов, – я почувствовала, что мне удалось заинтересовать Карасева и он мне поверил.
– Хорошо, – подумав несколько секунд, сказал мой собеседник, – пойдемте.
И уже поднявшись, обронил, словно сам себе:
– Мне теперь самому интересно: у меня гостиница или бордель?
Выскочив из кабинета, он на ходу буркнул секретарше, что в ближайшие полчаса его ни для кого нет, и быстрым шагом направился в номер 405. На четвертый этаж он поднялся пешком с такой скоростью, что я едва поспевала за ним.
Карасев был человек решительный и легкий на подъем. Эта его стремительность в дальнейшем и определила исход дела. Во всяком случае, он дал первый толчок всем последующим событиям, которые в этой истории наворачивались друг на друга, как снежный ком.
Однако в тот момент я этого, конечно, понимать не могла. Я стояла у двери номера 405 и, слегка запыхавшись, ждала, когда Карасев откроет ее ключом, взятым у дежурной на этаже, которую он вусмерть напугал своим неожиданным визитом. Как показали дальнейшие события, не ей одной пришлось натерпеться страху в этот день. Открыв дверь, Карасев миновал узкий коридорчик и влетел в залу двухкомнатного «люкса».
– Смотрите, осматривайте все, что вам надо, – с этими словами он распахнул дверь в спальню.
– А сейчас никто не живет? – спросила я.
– В этот «люкс» без моего разрешения никого не вселяют, – ответил он.
Но, не договорив, застыл на пороге спальни как вкопанный. Подоспев за ним к дверям, я глянула через его плечо и тоже застыла в удивлении. Собственно, сцена, увиденная нами, не представляла собой ничего гнетущего и ужасающего, наоборот, она скорее являлась привлекательной и во многом естественной. Но для Карасева, задавшегося вопросом, бордель у него или гостиница, это послужило своеобразным ответом, который его вряд ли удовлетворил.
На широченной, словно мини-аэродром, кровати приземлились и очень комфортно себя чувствовали – по крайней мере до прихода Карасева – двое молодых людей, парень и девушка.
Директор гостиницы был настолько поражен увиденным, что первые несколько секунд молча взирал на голую парочку широко раскрытыми глазами. В планы молодых людей, видимо, тоже не входил наш визит, и они вытаращились на нас полными ужаса глазами. Наконец пришедший в себя первым Карасев прошипел с нарастающей угрозой в голосе:
– Это что, черт возьми, такое? Это чем, мать вашу, вы здесь занимаетесь?
Его слова послужили сигналом к действию для молодых людей. Они задергались в буквальном смысле слова. Ситуация была антиреволюционная. Парень, который был сверху, не желал больше показывать нам с Карасевым свою голую задницу. Он рванулся, пытаясь освободиться от партнерши и скорее добраться до своей одежды. Та, в свою очередь, наоборот, пыталась сохранить статус-кво, обхватив парня руками и ногами, поскольку тело ее партнера являлось единственным, что прикрывало ее наготу от посторонних глаз. Со стороны эта борьба выглядела как беспардонное продолжение сексуальных игрищ, несмотря на появление гостей. Это окончательно вывело Карасева из себя, и он заорал что есть мочи:
– Прекратите немедленно, мать вашу! – Он, развернувшись, отпихнул меня и рванулся к входной двери. – Бамбурова и Рахматулину ко мне, живо! – послышался в коридоре его крик.
Когда Карасев снова влетел в спальню, молодой человек уже надевал штаны, а девушка завернулась в атласное покрывало.
– Снять немедленно! – рявкнул во всю глотку Карасев. Молодой человек, удивленно глядя на него, выпустил пояс брюк из рук, и они съехали у него по ногам на пол. – Да не тебе говорится, идиот! – заорал Карасев молодому человеку. – Подруге твоей. Пусть снимет немедленно с себя покрывало! Его специально для «люкса» закупали, оно 230 долларов стоит, чистейший иранский шелк!
Девица, окончательно зашуганная, что есть силы прижала к себе покрывало локтями. Я осторожно дотронулась до плеча Карасева и как можно спокойнее сказала ему:
– Геннадий Семенович, может, нам выйти и дать молодым людям одеться спокойно? Карасев бросил на меня быстрый и свирепый взгляд, словно я потакала распутству, но все же повернулся и вышел в залу. Заложив руки за спину, глава гостиницы стал нервно расхаживать по комнате взад-вперед. Я уселась в одно из кресел, наблюдая за нервной реакцией Карасева. Для многодетного отца семейства, имеющего молодую жену, такое неприятие секса было очень странно. Впрочем, его можно было понять. Как и любой начальник, он хотел, чтобы в его хозяйстве все было чисто и гладко, вот и вспылил, когда все оказалось не совсем так.
Через три минуты из спальни выскочили молодые люди и стремительно покинули «люкс». В дверях они столкнулись с входящими в номер новыми лицами – невысоким плечистым парнем в светло-сером летнем костюме и маленькой пухленькой женщиной, черноглазой и черноволосой. Судя по всему, это и были вызванные Карасевым Бамбуров и Рахматулина.
