Макс. – Старик, не обижайся, но ты типичный бобер. Народный бобер РФ.
Отец Филарет. – Короче говоря, не могу отпустить тебе грехи. Всем могу, а тебе нет. Не чувствую раскаяния. Нету искренности и осознания своей вины.
Луиза. – И не надо! Что это, батюшка, у вас все виноватые, один вы прямо святой и преподобный? Может и вы тут перед нами покаетесь?
Отец Филарет. – Не богохульствуй, дочь моя! А то наложу епитимью. Заставлю сто раз подряд прочитать «Отче наш!» Стоя на коленях, босыми ногам на каменном полу! На горохе.
Макс. – Почему на горохе?
Отец Филарет. – Так больнее. Для вящей глубины раскаяния.
Актер. – Ладно, батюшка, достали уже всех с вашим покаянием. Все мы светские люди, даже эти мерзавцы-газетчики. Живем как можем. Не горячитесь. Давайте еще выпьем.
Макс. – В самом деле, ведь мы еще не разрешили наш спор! Несу ли я фото в печать или отдаю их вам? Наливай!
Макс разливает новую бутылку, все пьют.
Актер. – Ну вот… коллекционное Шато нумер… забыл… в глазах двоится… зато теперь все люди снова братья! (Падает лицом в салат и засыпает).
Луиза. – Да, вино приятное… сладкое… сразу забываешь болтовню папочки-святоши… (Засыпает).
Отец Филарет. – Ну нет, меня вам не споить! Бог не допустит! Я хоть литр выпью, хоть два – не пьянею! Я… я… (засыпает).
Макс. – Пей до дна, пей до дна, пей до дна! Рекс, гляди – наклюкался все-таки! Мы победили! Рекс! Рекс? Ты спишь, что ли?
Рекс (сонным голосом). – Я не сплю. Я сочиняю статью в номер. (Поет). Свежий но-омер!
Макс. – Братуха, просыпайся! Не время сейчас.
Рекс. – Почему это не время? Меня развезло… как-то разморило… Куда спешить-то?
Макс. – На кудыкину гору! В редакцию! Время не ждет! Ни дня без строчки!
Рекс. – Какой строчки?
Макс. – Прикинь, брателло – мы выиграли пари?
Рекс. – Какое пари?
Макс. – Блин, ты совсем отморозок. Что перепьем этого фраера богомольного!
Рекс. – А мы перепили?
Макс. – Да! Да! Он валяется мордой в салате! И у нас законное право отослать все снимки в редакцию! Считаем, что у нас есть – горячие объятия с Лизкой, съемка со стены – раз…
Рекс. – Раз…
Макс. – Групповая оргия с участием… эээ… двух неизвестных ранее лиц – два…
Рекс. – Два…
Макс. – А сейчас будет еще и противоестественная связь с батюшкой и любовь втроем – три!
Рекс. – Три… А у тебя крыша не поехала? За такое по головке не погладят!
Макс. – Зато деньги заплатят. Слава богу, наш деревянный теперь свободно конвертируемый! Вставай, братуха, будешь помогать! Один раз живем.
Макс и Рекс начинают новую фотосессию. Макс вставляет флешку в фотокамеру, они кладут сначала Луизу на Актера, затем отца Филарета на Луизу, затем отца Филарета на Актера, затем всех вместе друг на друга, фотографируют их в пикантных позах, частично раздевают. Мигают фотовспышки, светит прожектор, играет музыка. Наконец все стихает. Макс и Рекс весьма довольны собой.
Макс. – Это было круто! Это было круто! Да, брателло?
Рекс. – Ага… А вдруг нас от церкви отлучат? Как гетмана Мазепу… я читал… Или живыми в землю зароют? Прямо выставка «Осторожно, религия!» Господь кислород перекроет, и кранты.
Макс. – Не дрейфь! Я за все отвечу. В крайнем случае вырежем попа. Напишем, что это друг дома. Пририсуем ему в фотошопе фуражку и погоны. Соврем, что это военный. Свадебный генерал. Над вояками счас все издеваются. Профессиональные нищие, что с них взять, кроме анализов.
Рекс. – Ага… И все же стремно как-то…
Макс. – А ты еще выпей! Не бойся. Тут осталось. Как его – Шато… Муто… Давай!
Рекс и Макс пьют.
Рекс. – Дааа… живут же буржуи…
Макс. – Правильно! Чего их жалеть-то? Ну, еще по одной? Мы сегодня с наваром! (Пьют).
Рекс. – Ах, хороша… По… постой… (Засыпает).
Макс. – Стой! Куда? Не уходи, побудь со мною! Держись! Мы его теряем… мы его теряем…. А! (Пьет, засыпает).
Несколько минут все спят. Потом отец Филарет просыпается.
Отец Филарет. – Так… поле после битвы… О поле, кто тебя усеял мертвыми костями… гостями… Ну, пора оживлять усопшие тела. Вдохнуть в них душу (Трясет Луизу). Лизка! Вставай!
Луиза (медленно просыпается). – Что? Что такое? Кто здесь?
Отец Филарет. – Это я! Я!
Луиза. – Я? Батюшка, это вы?
Отец Филарет. – Я вовсе не батюшка!
Луиза. – А кто ж вы есть? Матушка?
Отец Филарет. – Я тебе не батюшка и не матушка! Я тот самый молчел, которого ты бросила в Криворожье из-за кривой рожи! Узнаешь?! (Срывает с себя бороду, усы и рясу).
Луиза (визжит). – Ааа!
Отец Филарет. – Беее!
Луиза. – Филька, ты, что ли?
Отец Филарет. – Узнала наконец! Овца, блин!
Луиза. – Но как ты тут нарисовался в натуре?
Отец Филарет. – Ты еще спрашиваешь! Когда ты, неверная, презренная, дура набитая, выиграла конкурс «Мисс Криворожье», я бросился в погоню за тобой, оставил семинарию, не окончив курса и приехал в стольный град наш…
Луиза. – Боже!
