Это меня порадовало. Мой поступок был замечен Светланой. Она тут же позабыла о недоразумении в общежитии, связанном с ее фамилией и недолго думая, сразу же ухватила меня под руку.
— Ну, чего же мы стоим, пошли! — услышал я ее голос. Обида, на девушку, не созрев — развеялась. Близость Светланы придала мне силы. Я не нуждался в дороге. Ее неровности — наледь, небольшие холмики снега для меня были ни почем. Десять минут, и мы поднялись на крыльцо Дома культуры, оббили с сапог снег, прошли вовнутрь. На нас пахнуло теплом.
Преснов бросился покупать для всех билеты. Очередь в кассу была небольшой, наверное, фильм был так себе. Для меня и моего друга это было не важно. Для девчонок, наверное, тоже. Общение — превыше всего.
У нас было еще время, и мы, не договариваясь, отправились в буфет. Там, нам на глаза попался брат Светланы — Алексей. Он был не один с женой. Мы познакомились. Ее звали Надеждой. Она была тонкой и хрупкой. Моя подруга не удержалась:
— А как же ваш ребенок — девочка? Вы что ее бросили? — На что брат Светланы засмеялся и ответил:
— Места пошла занимать! — после, дополнил: — С тещей, ее матерью осталась — и показал на Надежду.
— Что нам уж и в кино нельзя сходить, развлечься?
— Можно, конечно, можно! — ответила Светлана. После влез Виктор и предложил:
— Я с девчонками пойду займу столики, а вы — Андрей и Алексей стойте в очереди. Хорошо?
— Ладно, уж, иди! — сказал я, и стал рядом возле брата Светланы.
Он был прост. Я его видел всего лишь однажды, однако это его нисколько не смущало. Алексей не комплексовал и вел себя будто мы с ним, лет сто, были знакомы. Эта его черта характера мне всегда нравилась. Он по жизни был таким.
— У тебя, как со Светланой, серьезно? — услышал я голос Алексея, но ответить не успел. Он мне не дал — тут же выдал, — молодым жить лучше отдельно. А то я вот вляпался — позарился на жилплощадь. Мучаюсь. Надежда — она ничего. Я о ней плохо не скажу. А вот ее мать достает. Сбегу, наверное. — Я отшатнулся и взглянул на парня. Глаза его были черны. Очередь продвигалась быстро. Мне было неловко. Я обрадовался, когда мы подошли к стойке. Не дожидаясь Алексея, я вырвался вперед и заказал несколько бутылок воды и полную тарелку пирожных. Деньги у меня были — отец дал, не пожалел.
Тут же к нам подоспели девушки и помогли перенести все купленное на стол.
Я вместе со всеми торопливо съел свое пирожное и выпил стакан «ситро». Мы задержались в буфете. Фильм уже начался, и нам пришлось в потемках отыскивать свои места. Я нашел нужный ряд и пропустил вперед Светлану. Сам прошел следом за ней. Валентина, опередив Татьяну, устремилась за мной. Замыкал цепочку Преснов.
Нас подгоняли:
— Да быстрее вы там, — не дают журнал посмотреть. — Могли бы, и подождать, зайти в перерыве перед началом картины.
Места у Надежды и Алексея были в другой части зала — мы расстались. Я ничуть не сожалел. Мне трудно было что-либо ему посоветовать. Если быть откровенным он меня напугал. Я словно почувствовал неладное. Однако изменить положение не мог. Никто не мог. Ни его жена, не говоря уже о сестре.
Экран от нас был не далеко. Однако — это не упрощало просмотр фильма, так как деревянные кресла, соединенные по четыре в секции и выстроенные в ряды находились на одном уровне. Для меня это значения не имело. Я мог его обозревать отовсюду. Другим моим товарищам это делать было сложно, особенно Валентине и не только из-за ее роста — я бы сказал, она была не такой уж и маленькой, просто впереди попался зритель с большой широкой спиной.
Я решил помочь девушке и тут же предложил ей пересесть. Она почему-то отказалась.
Журнал окончился. На минуту-две был включен свет и затем снова погашен. Начался фильм. Как только замелькали первые кадры, Валентина ожила и, отыскав промежуток между двумя головами впереди сидящих зрителей, буквально прильнула ко мне. Это насторожило меня и я, чтобы устранить неудобство, которое испытывал от ее близости, тут же положил свою руку на плечи Светлане.
Фильм меня не заинтересовал, спроси, о чем он, я бы не ответил. Моя подруга также. Мы были заняты друг другом. В зале было много молодежи, таких же, как мы ребят. Спокойно сидеть могли в том случае, если кино было интересное. А оно не было таковым. Поэтому, то тут, то там слышались разговоры, смешки, повизгивания девчонок.
Пленка рвалась. Фильм тут же прекращался. Не удержавшись, кто-нибудь из ребят кричал:
— А ну поберегись! — И тут же загорался свет. Парни и девушки мгновенно отодвигались друг от друга на приличное расстояние. Кто не успевал, на них сразу же обрушивались всевозможные шутки, типа: «Вы что себе позволяете, вы же в кино пришли!» — затем раздавался дружный смех.
Я вел себя культурно: не пользовался темнотой. Это не было связано со стесненьем или чрезмерной скромностью. Просто так был воспитан. Общения во время просмотра фильма как такового у нас не было — отдельные слова, реплики, то с моей стороны, то со стороны Светланы и все. Однако и этого было достаточно. Мы ощущали гармонию без слов.
