В самые сжатые сроки от Термеза до Мазари-Шарифа проложили временную узкоколейную железную дорогу – декавильку. У нее была небольшая несущая возможность и укладывали ее обычно без всякой насыпи, буквально собирая, как конструктор. Из-за чего эти семьдесят или около того километров проложили буквально за неделю. Пустив прямо через понтонную переправу. И не просто проложили, но и пустили по ней максимально плотный трафик мини-составов, нужных не столько для снабжения группировки, сколько для разворачивания хозяйственной деятельности в регионе. Сюда завозили дешевые товары народного потребления для обмена у местного населения на урожаи.
Кроме того – создали машинно-тракторную станцию, сосредоточив три десятка колесных тракторов Lanz Buldog. Ну и начали оказывать услуги населения. Где-то что-то вспахать. Где-то что-то перевести. И так далее. И к каждому трактористу приставляли одного-двух местных пареньков из тех, что по сообразительнее и, главное, охочих. Чтобы и языку мал-мало учились, и профессию осваивали.
Плотно работали с духовенством. Начав, среди прочего, реставрацию одной важной мечети. А местные медресе Мазари-Шарифа обеспечили электрическим освещением. Да и вообще, вели себя с духовенством подчеркнуто уважительно, стараясь на него опираться и взаимовыгодно сотрудничать.
Развернули госпиталь для местного населения. Он, правда, популярностью не пользовался. Но те единицы, что туда обращались за помощью, потихоньку помогали растопить лед предубеждений. И мал-мало увеличивали число обращений. Проблем-то хватало…
Дальше разворачивали сеть декавильки, доведя ее за эти минувшие два месяца до четырехсот десяти километров. Так как был занят довольно значительные территории вокруг Мазари-Шарифа. И их все требовалось максимально надежно обеспечить связью. Да, это была временная, ненадежная железная дорога. Но она была. И по ней шли маленькие составы считай крупных вагонеток. Что давало нарастающий, кумулятивный эффект…
Иными войска вторжения обеспечивали себе тылы во всех смыслах этого слова. В том числе и ведя переговоры с городами, которые еще не перешли под контроль Аманулла-хана на севере и стремясь склонить их к мирному подчинению…
– Стены монастыря… Воздух монастыря!.. Меня всегда сюда тянуло.
– Тянуло, конечно, монастырь-то женский!
Солнечное, но несколько ветреное, а оттого свежее утро 10 июля превратилось в весьма душный полдень. Ветра почти не наблюдалось, из-за чего немилосердная жара сразу же взяла свое.
Людей на улице почти не было. Только самый минимум, бредущий по своим делам. Поэтому люди, выводимые маньчжурской полицией из здания управления КВЖД, что в Харбине, сразу бросались в глаза случайными наблюдателям.
Вон – толпа целая. И довольно контрастная.
Побитые и помятые сотрудники, местами с порванной одеждой. В том числе и несколько женщин, которые нервно кутались в обрывки блузок и платьев, пытаясь прикрыть груди, которые в противном случае «выскочили» бы наружу. Это с одной стороны, а с другой – находились сально скалящиеся и отпускающие скабрезные шутки представители местной власти. Ну… условно местной. Потому что город Харбин входил в полосу отчуждения КВЖД и формально власть Маньчжурского правительства сюда не распространялась.
И тут где-то в небе раздал стрекот мотора.
Сначала отдельные люди стали поднимать голову и поворачиваться на звук. А потом уже и вся толпа.
Это был Р-1МР – советский разведчик, идущий на высоте около двух километров. Подходящих зенитных средств снять его в Харбине не было. У Чан Кайши, как и у его вассалов вообще имелись очень большие сложности с зенитными средствами. А из того, что было в наличии, обычно стрелять никто не умел.
С умением стрелять вообще имелась хроническая проблема в китайских армиях этих лет. Да, отдельные умельцы вполне существовали. Но их было единицы, и они считались едва ли не за снайперов. Плюс крайне немногочисленные белоэмигранты и иностранцы, которые, в целом, имели вполне адекватную подготовку. Остальные же могли куда-то прицельно попасть только в упор. Из-за чего самым востребованным оружием в Китае тих лет являлись пистолеты и пистолеты-пулеметы. Отряды, вооруженные ими, могли буквально рвать численно многократно превосходящих неприятелей их уровня выучки.
Как несложно догадаться, со стрельбой из орудий дела обстояли примерно таким же образом. Попасть хоть куда-то китайские умельцы могли лишь случайно. И не факт, что, метя именно туда, куда засадили снаряд. Про использование таких сложных вещей как шрапнель и речи не шло. Они находились за гранью их технических и человеческих возможностей.
